flying_bear (flying_bear) wrote,
flying_bear
flying_bear

Categories:

Мое лучшее на мой вкус


День сурка

Как только ангел вострубит подъем,
Потянемся, откинув одеяло
Сухой земли, через дверной проем,
Страшась услышать: вас тут не стояло.

Давай быстрее... Справок не даем...
Из собранного видно матерьяла...
По одному... - Но мы всегда вдвоем,
Как лев с ягненком, и с мечом орало.

Куда с животным? Убери сурка!
Из края в край мы шли издалека,
Зверек пуглив, особенно весною,

Но как услышал, что трубит труба,
По капле тут же выдавил раба
И заявил, что он всегда со мною.

О технике безопасности

Ангелам-хранителям известны
Наши мысли - хуже, чем дела.
Заглянувши в этакие бездны,
Впору, закусивши удила,

Пить запоем, нюхать и колоться,
Трахать все подряд, отвлечься чтоб.
Ангельская жизнь, как мне сдается,
Не такой уж сахарный сироп.

Потому без тела остаются,
Как Киже, лишенные фигур.
Ангелу по пьяни захлебнуться -
Это все же было б чересчур.

Новая Атлантида

Наш мир утоп, как древле Атлантида,
Но странною покрылся он водою.
Дышать здесь можно. В основном, мы живы.
И даже если жаберные щели
У нас открылись милостью богов,
То незаметно. Выглядим, как люди.
Хотя, возможно, просто мы забыли,
Как люди выглядят. Дома, бульвары
На месте, только вид их изменился.
Не стало птиц, и проплывают рыбы
По улицам, а мы идем, как прежде,
По ним - сквозь муть воды и колыханье
Сменивших клены водорослей. Можно
Не замечать и толщи океана,
Столь велика привычки злая сила.

Осень

Деревьям эти листья не нужны.
Они свое достойно отслужили.
Теперь их на асфальте разложили,
А с новыми - заминка до весны.

Но как прекрасен серо-желтый хлам.
То, что естественно, не портит вида.
И город тонет. Так и Атлантида
Ушла на дно морское по делам.

Нас ждет зима, снаружи и внутри.
А все, что наработано веками,
Спрессуется в янтарный чистый камень
И каждого попросит - повтори.

История

Погрязнуть лучше в янтаре,
Чем в твердом горном хрустале,
Когда у вечности в капкане.

Собаки лают во дворе,
Лежит селедка на столе,
Чего-то плещется в стакане.

В такой занюханной дыре
Жить можно лишь навеселе.
А ведь живем-то на вулкане.

В дождливом грязном ноябре
С высокой думой на челе
Приходят в город марсиане.

Вечность и ее братья

Нет ничего победы хуже,
Стыднее мига торжества.
Как Герман пел: она мертва,
Но тайна вылезет наружу.

С поклоном принесут ключи
От врат богатства и удачи,
И от бессилия заплачут
Недовредившие врачи.

Не утонув, не зная броду,
Любезен долго тем народу,
Воздвиг, как фаллос, монумент.

В полночном небе мгла носилась,
Но разом все преобразилось
В бетон, железо и цемент.

***

Когда меняет кровь свой цвет сто раз на дню,
Когда в любой момент все может приключиться,
Когда не знаешь - человек ты, зверь иль птица -
Какое счастье вновь попасться в западню,

В застывший мир вписаться статуей, скульптурой,
Принять материю, как правила игры,
Стать чем-то твердым до назначенной поры,
Обзавестись метаболизмом и культурой,

Не растекаться мысью в квантовых мирах,
Восстать из праха и вернуться снова в прах -
Бесплатный сыр бывает только в мыселовке,

Послушной сущностью фиксированной став,
Блюсти законы мирозданья, как устав,
И стать отличником по тварной подготовке.

Приглашение к путешествию

Флатландия, больное царство,
Двумерный мир, бумажный лист...
Туда с ночевкой, как турист,
От глубины приняв лекарство...
Какое низкое коварство -
Могли б предупредить, at least.

Рассудком разум замутнен -
И тут уже пиши пропало:
Сначала, как король Непала,
Слегка во власти потеснен,
А там и вовсе отменен -
Вас, дескать, тут и не стояло.

Невнятной детскою мечтою
Напрасно серенький волчок
Хватать являлся за бочок.
Над сонной затхлою водою
Нам Вифлеемскою звездою
Во мраке светит мозжечок.

Созвездья стерла злая сила,
И нравственный закон тосклив,
Как механический мотив,
У старика Иммануила.
Вздымайте, плотники, стропила!
К работе приступай, Сизиф!

Перед дверью

Алмазной крошкой время чуть пройдется
И закругляет острые углы.
Алмаза твердость с мягкостью золы
Соединив, сначала прикоснется,
Потом надавит чуточку сильней.
Но все - легонько. Спящий не проснется.
Не в смысле - помер, на бок повернется,
И так - ни жив, ни мертв, до лучших дней,
Когда увидим, как летят орлы,
Когда соскочим с времени иглы,
Излечимся от муторной привычки,
Не будем больше спорить, кто главней,
Посожалеем, что бывали злы,
Что дергали девчонок за косички,
Не понимая, как они милы,
Избавимся от собственных теней,
Ключи получим, выбросив отмычки,
Откроем дверь, узнаем, что за ней.

Вторая попытка

Зерно, посеяно в пустыне,
Способно принести плоды.
Песок питательней воды.
Ночь будет долгой. Мир остынет,
И звездный свет от темноты
Отделится. Взойдут цветы
По чертежам зерна живого.
Но кремнезем - не та основа,
Не та трепещущая слизь,
Откуда люди поднялись
И вновь куда упасть готовы.
Быть может, каменная вязь,
В земной коре укоренясь,
Произведет Адама снова,
Для новых дней, для лучших дней.
Быть может, будет он умней.

Снег и вообще

Выпал с третьей попытки
Пушистый и мягкий снежок
И лежит на земле,
Как теленок в рождественском хлеве.
Да, я помню, конечно -
За мною остался должок,
От зимы вдалеке
Я о Снежной забыл Королеве.
Я забыл об осколке,
Который мне в сердце попал,
И торчит до поры,
Активируем снежною вьюгой.
Надо троллям сказать,
Чтобы больше не били зеркал,
И без них тяжело
Мировою зимой, Калиюгой.
И без них тяжело,
Даже если сугробы в цвету,
Если небо в ударе,
Полярным сияньем пылая.
Мы стоим на мосту.
Мы все время стоим на мосту,
Правый берег покинув,
На левый ступить не желая.

Страх

Зачем же броней необитые двери?
Зачем же нам стены не в метр толщиной?
Так можно подумать - друзья за стеной.
Так можно подумать - там люди, не звери.
А может быть, просто сейчас выходной?
Такая примета, почти суеверье:
Кто дверь открывает, не глядя в глазок,
Вопросом нелепым "Кто там?" не болея,
Тому не опасен кинжал Бармалея,
И Бука того не упрячет в мешок.
Ну, может, прирежут небольно, разок.
Ну, может, придушат рукой брадобрея.
Ну, может, немножко сотрут в порошок.
Ну, может, нечаянно вздернут на рее.
Судьба - лотерея, и жизнь - лотерея -
Так Цахес пробулькал, упавши в горшок.

Попугаю капитана Сильвера посвящается

Скромней нужно быть и добрее
И взвешивать каждый свой шаг.
Тогда не повесят на рее.
Тогда не загонят в барак.

Все хвост распускаешь павлиний -
Поэтому и заклюют.
Ужели безудержность линий
Сильней, чем домашний уют?

Да ладно - военные астры,
Небесная эта тоска...
Пиастры! Пиастрры! Пиастррры!
Не думай о них свысока.

***

В кромешной тьме, в опричной мгле,
Где смрад, и холод, и шипенье,
Уже бессмысленно терпенье, -
Оно уместно на Земле.

В опричной мгле, в кромешной тьме,
Где сырость, слизь, и дышит кто-то, -
Прошедших жизней асимптота,
Невычислимая в уме.

Ночные твари Сатаны,
Сопя, скуля и тонко воя,
Задеть умеют за живое
И заставляют видеть сны.

Сюрреализм

Жужжи, пчела, жужжи,
Гори, жираф, гори,
Ползите, мураши,
Снаружи и внутри.

Мечтайте, кирпичи,
О чем-то о своем,
Расти, трава, в ночи
Невиданным зверьем.

О, ящички в груди
Для мух и для котлет.
Поди еще найди,
Кому вернуть билет.

О, чистый прежде свет,
Сочащийся из дыр.
На Твой отказ - ответ
Один: безумный мир.

Пророк

При чем тут жало мудрое змеи?
Раздвоенный язык, предвестник краха,
Шипящий то, что велено, из праха,
Из спрятанной под прахом колеи.

Я не держу, иди, благотвори -
Официантом, как тогда в Эдеме,
А что пятой попрут змеино темя -
Так поделом, ведь Царствие внутри.

Уж очень вы, друзья-поэты, горды,
Чуть что - так сразу на разрыв аорты,
Закат в крови, и все у вас в крови,

Рояль дрожащий пену с губ оближет,
И нас на струны музыкой нанижет,
Погибших от взбесившейся любви.

***

Живые больше мне почти не снятся.
Ох, сколько там, на левом берегу.
Я с ними распрощаться не могу
И не могу изображать паяца,

Твердя во сне: Такие вот дела.
Ну, умер-шмумер... Главное, все живы.
Луна чудит - приливы там, отливы...
Ничто не вдрызг. Не насмерть. Не дотла.

Сквозь тусклое нечистое стекло
Не разглядеть, где там белым-бело,
А где черно - не разглядеть тем паче.

Не спрашивай, по ком чего звонит,
Не спрашивай, на ком лежит гранит,
И не подглядывай ответ к задаче.

***

В многоярусном мире что толку болтать о погоде?
Здесь чуть-чуть моросит, а повыше - потоками льет.
Здесь - зима как зима, не особо свирепая, вроде,
А повыше опять начался ледниковый период.

Здесь равнины пока, по которым Конь Блед не валялся,
Там - ледник, валуны, саблезубые твари во мгле.
Здесь, не зная того, ты за "там", что есть силы, цеплялся,
Но втянулся потом в хлопотливую жизнь на Земле.

Да и к лучшему, может, - мы снега не видели, что ли,
Что каналы закрыли - так это, наверно, любя.
Ну, в юдоли плачевной... - ништяк, можно жить и в юдоли
И не чувствовать боль обмороженной частью себя.

Львиные горы

В джунглях нет, говорят, прошлогодней подстилки, как в наших
Худосочных лесах, потому что все в дело идет.
Смерть есть жизнь, жизнь есть смерть, а в конце только черная сажа,
Элемент номер шесть, порождение звезд, углерод.
Порождение звезд, углерод, упакован в алмазы
Под давленьем глубин, и подсунут, как рыбе блесна.
Он приятен на вид. Остальное - лишь пышные фразы.
Независимость. Родина. Племя. Свобода. Война.
Вот боец удалой с погремушкою и с автоматом.
Вот богиня судьбы, слабоумна, глуха и слепа.
Мухи к мухам, котлеты к котлетам, караты к каратам.
За бабло. За металл. За алмазы. За маму. За па.

В общем и целом

Войдя через известные ворота
(Убить Макбета шансов никаких),
Пошебуршился, сколько мог - и стих,
Как повелела матушка-природа.

Скользнув, как нИндзя (или как ниндзЯ?),
Из матки в гроб... Ну, правда, есть детали,
О том, как дни и годы пролетали,
Но вот зачем - понять никак нельзя.

За ним следили ангелы с небес
И волновались: Ну, давай, чего там...
Все обернулось скверным анекдотом,
Без юмора, и смысла тоже без.

Корм снова оказался не в коня.
И каждый раз такая вот фигня.

***

Из пепла птица Феникс возродится -
Такая вот конструкция ея.
Не светит в этом смысле ни хуя
Тем, кто не Феникс, и вообще не птица.

Всё шутки - "Умерла, так умерла".
В один конец со свистом пролетели.
Оглядываться не дают в туннеле
Пожранцам пресловутого жерла.

А кто добрался до конца пути,
Тому уже и дырку не найти,
Откуда, как из пушки на свободу.

Миров, как грязи, в лучшем из миров,
И не велит нам древний грек, суров,
Собой одну и ту же пачкать воду.

***

Трофей... трофей... еще один трофей...
Кровь горячей, чем в среднем по больнице.
Все это шутки королевы фей,
Великой Мэб в воздушной колеснице.

От нефиг делать, вечность проводя,
Внушает спящим странные капризы,
Спокойствия людского не щадя,
Врываясь в душу, как гонец из Пизы.

Подзуживает, ловит на "слабо",
Как крысолов, не с дудкой - с погремушкой,
В зыбучий воздух манит за собой,
В Успех и Власть, хоть чучелом, хоть тушкой.

А смысл? Ведь, по словам Экклезиаста,
Сегодня - царь, а завтра склеил ласты.

***

Приснилось странное, исполнено печали,
Как будто пылью припорошены слова,
Как будто с неба сшелушилась синева,
Как будто вечность на заплеванном вокзале,

Как будто ржавчина в крошащемся металле,
Как будто дохлый пес живого лучше льва,
Как будто жажда жить бессмысленно жива,
Когда любовь, надежда, вера перестали.

Как тряпкой слово неприличное с доски,
Поспешно память все подробности тоски
Стереть успела, ради завтрашних занятий.

И хорошо. Во сне бываем мы близки
К местам глубоким, где зыбучие пески
Уже не выпустят из приторных объятий.

***

Печаль моя светла,
Как Моцарт в птичьем гаме,
Как в Йозефове, вспять
Затикали часы.
Чего уж там теперь -
Раскидывать мозгами.
Потом не соберешь
С газетной полосы.

Такие времена.
Бывало и похлеще.
Раз нечего терять,
Тогда о чем вообще.
На выход, говорят.
Не забывайте вещи.
А, впрочем, ерунда.
Выходим без вещей.

Дела житейские

Отряд не заметил потери бойца.
Кощей не заметил потери яйца.
Эдип не заметил потери отца.
Вот это, скажу вам, непруха.

Врубился Раскольников в умственный спор -
Топор для старух иль старух под топор.
А Германн в очко раз играл - перебор,
И в ужасе крикнул: Старуха!

Один чувачок раз судьбу утомил -
Царем был, и перстнями рыбу кормил.
Нечаянно персам он хвост прищемил -
Ну, тут уж ему показали.

Вот так вот - имеешь возвышенный нрав,
И тянешься к небу, как некий жираф,
И тут тебе - здрасьте! - Ты, Вася, не прав.
Живем, как, ваащще, на вокзале.

***

Пора принять лекарство от желаний -
Сансары ноша стала тяжела,
Пора бежать от них быстрее лани,
Или вообще - как заяц от орла.

Эй, слышь - поди сюда! Чё, будешь третьим?
Буль-буль... - самоубийцей под мостом.
И я из тех, в карету-мне-карете,
Кому бессмертье в морду бьет хвостом.

Сан-Диего

Бродят белые акулы в рассуждении обеда.
Им, акулам, недоступно "Не убий" и все такое.
Но доскою режут волны беззаветные герои,
Впрочем, волн, сказать по правде, никаких почти что нету.

На вершине камня котик, в рассуждении величья
(Я морской в виду имею), настоящий царь природы.
В шкуру врезали морщины бури, годы и невзгоды,
И загадила все камни, как всегда, тусовка птичья.

О, тюлень, светло горящий в океанской дивной пене,
Неужели та же сила породила, ради смеха,
Злых людей, всегда охочих до изысканного меха,
Злых акул, всегда охочих до людей и до тюленей.

Уппсальский собор

Прозревшему чего не надо -
Теперь гранит, не то порфир,
Дышите глубже, вот эфир,
Где шли под грохот канонады,
Как небожители на пир.

Пересчитавшему тычинки
У мир заполнившей травы -
Подобье мудрой головы,
А, впрочем, мрамор, без начинки -
Все барельефы таковы.

И вот стоишь, гигантов между,
И выплывает сам собой
Последний, чудный черт рябой.
Оставь входящий всяк надежду
И удовольствуйся судьбой.

В Храме

Прикрыть хоть чем-то грязно-белый камень.
Он был тогда здесь, этот известняк.
Расщелина до ада, и сквозняк
Качает свечи, и колеблет пламень.

Колоннами, металлом, ремеслом
Заделать, приукрасить, заслониться,
А Он все тот же, и все так же длится
То, что вот тут, вот прямо за углом.

И известняк, наследие морей,
Что мертвецов своих вернут когда-то
(Нескоро, даже Он не знает даты),
Незащитим, как бритый назорей.

Пытаемся везде создать уют,
И создаем. Но камни вопиют.

***

Наверно, есть мечтать о чем,
Там, за морями, за горами.
Не все же - плахи с топорами.
Не все же - морды кирпичом.

Уж коли в мире есть ножи,
Должно быть, есть и Эльдорадо.
О добрый брат... Но нету брата.
Кому сказать - посторожи?

***

Слушайте, мы не рискуем ничуть -
Меньше уюта, побольше комфорта...
Пусть три семерки, не правильный порто,
Меря намерит, начудит нам чудь.

Слушайте, нам не свалить никуда -
Племени без потому что, без рода,
Рылом не вышли, не влазим в ворота,
Разве что в лузу войдем, от борта.

Слушайте, это не больно совсем -
Шаром по шару, ударом в угаре,
Хрупкой бутылкой по кумполу в баре,
Вне философий и мимо систем.

На смерть панночки

Добром прошу - не поднимайте веки.
Вон круг очерчен мелом на полу,
Предельно аккуратно, как в аптеке.
Зачем, вообще, вам новую метлу?

Ведь как начнет мести - такое дело,
Закружат бесы, чиста мошкара,
По всей земле, во все ее пределы,
И как тут продержаться до утра?

Летаете в гробах - ну и летайте,
И мы читаем мудрые слова
По толстой книге. Так не нарушайте
Вы этого, простите, статус ква.

Разбушевалась мутная стихия,
Как будто в воду бросили карбид.
Какая сука разбудила Вия,
Кому мешало, что ребенок спит?

Разговор с Гамлетом

- Что вы качаете? - Права, права, права...
Не королевство, а какая-то качалка.
Ну, посидит мудак на троне - что вам, жалко?
Еще в лесах, поди, осталась трын-трава.

Живой собак милей приконченного льва,
Милей трагедии - сопелка и кричалка,
Милей концлагеря - помойка или свалка,
Про кровопийц-ворюг - мудрейшие слова.

Поверьте, принц, что триппер лучше, чем чума,
И горе есть страшней, чем горе от ума.
Что наша жизнь? Игра, и прочий шахер-махер.

Ну, настругаете по новой мертвецов...
Живые тоже хороши. В конце концов,
Придет Лесник, и сразу всех погонит нахер.

Алладин и волшебная лампа

Раб лампы, джинн, как странен твой удел.
Изнанка всемогущества видна:
Ты для себя не можешь ни хрена,
А в остальном - почти что беспредел.

Хозяин снова чуда захотел.
Какого ему надобно рожна?
Куда же дальше? Дальше - тишина
Простершихся пред ним безгласных тел.

Он властью, как наркотиком, упорот.
Дворец воздвигнуть, иль разрушить город -
Что, типа, люди, что их жизнь и труд.

Гуляй, рванина, с лампою - покуда
Придет другой, свое закажет чудо,
И будет он к предшественнику крут.

ДК Горького

I

Дворец культуры, разрисованные стены -
Серпы, колосья, белозубое жлобьё
(Как люди - люди, без сомнения, бесценны,
А как картинки на плакатах - ё-моё...).
Вообще, примета человека есть ружьё,
А вот примета насекомого - антенны.
Но конвергенция наступит постепенно.
Но эволюция всегда возьмет своё.

II

"Кино искусство есть важнейшее для нас" -
Осталось гласом вопиющего в пустыне.
Я вот что думаю: когда б не Фантомас,
Возможно, Троя бы стояла и поныне.
В какой же класс тогда ходил я? В первый класс?
А Жан Маре летел в летающей машине
С непромокаемой башкой, как водолаз,
В волшебный замок на сияющей вершине.
Вот так вот были опорочены святыни.
Вот так вот всем нам и открыли третий глаз.

Свердловск 1979

В собачьем парке возле лужи
Валялись кони по траве.
Я тоже был коней не хуже,
Хотя ноги имея две.

Здоровья ими бегал ради
И воздух в легкие вдыхал,
Который пахнул смертью, кстати,
И, кстати, я про это знал.

Молодость

На склад сдавайте упованья,
Ну, хоть мизинец черту дай.
Что будет дальше - не гадай,
Все польза для образованья.

Ничто здесь не само собою,
И радуйся, сквозь грязь и дым
(Как хорошо быть молодым),
Какое небо голубое.

Грязь лучше, чем сплошной бетон.
Давай, малец, кроши батон,
Еще способен на мятеж ты.

Конечно, тут не райский сад,
Но все ж - чистилище, не ад,
Раз есть подобие надежды.

Памяти Мартина Идена

Тошниловка с "Рубином" рядом,
Через дорогу - ДОСААФ.
Вся наша пища - с трупным ядом,
Не герцог ибо и не граф.

Устав от утренних похмелий,
От экономных злых пиров,
От дам, не нюхавших камелий,
Благословляем мы богов

За то, что эти чебуреки
Не вечно будем вспоминать,
За то, что все вольются реки
Когда-нибудь в морскую гладь.

Эклектическое

"Всем лучшим в себе я обязан книгам. А.М.Горький"
(Этот плакат многие годы висел на доме 137 по улице Мамина-Сибиряка,
где в Свердловске находится магазин "Академкнига")


Всем лучшим в себе я обязан водке и пиву,
Вообще, разным смесям на основе этанола и воды.
Они, конечно, не могут сделать тебя счастливым,
Но способствуют отмыванию мозгов от всякой ерунды.
Еще, всем лучшим в себе я деревьям обязан,
Особенно соснам, они у нас работали елками на Новый год,
И с тех пор я к соснам особенно сильно привязан.
А вот из рыбок для нас важнейшими являются гурами и макропод.
Еще, всем лучшим в себе я обязан котам и кошкам,
А также псам, ибо умудряюсь любить и этих, и тех.
Еще - яично-луковому салату с майонезом и зеленым горошком
И, судя по всему, непоступлению на Московский Физтех.
Безусловно, хорошим людям, немногим, но очень сильно,
Сильней, чем всему перечисленному, в миллионы раз.
Еще, конечно, просмотренным в детстве разным кинофильмам,
И тому, что "Чапаев" запомнился много хуже, чем "Фантомас".
Отметим, чтобы не обидеть Алексея Максимыча, - книгам,
От Винни-Пуха до Пушкина, и от Вия до Золотого Осла.
Ну и, наконец, зависти, злобе, предательству и интригам,
Как исходному сырью при получении добра из зла.

Зоофилософское

Тигр, о тигр, светло горящий...
У. Блейк


Фламинго красные подмышки,
Жасмина белые цветы...
Играют с нами в кошки-мышки
Деревья, птицы и скоты.

Они ведь как? Они, в натуре, -
Захлопал в крылышки, расцвел...
Но, между прочим, Глас из Бури
О них недаром речи вел.

Детенышей раждают лани,
В лесах пернатые поют,
Всем место есть в Великом Плане,
И все чего-нибудь жуют.

Чем мельче тварь, тем чудо втрое,
Они как знаки на Пути.
Всех к делу Моисей пристроил,

Твердя "Народ мой отпусти".

Волхвы ведь, так или иначе,
И жаб, и змей произведут,
А вот от малых мух кусачих
Сказали "Фараон капут".

Ревет медведь в своей берлоге,
Молчит унылая глиста,
Молчит, молчит... А, глядь, в итоге -
И пианины не хвата.

Баллада о сотворении мира

В волнах лучезарных эфира
Плескался парнишка один,
С умом и недюжиной силой
И был сам себе господин.

Он счастлив был просто по жизни,
Без пьянок и без анаши,
И мама евойная Софья
Не чаяла в сыне души.

Но скучно парнишечке стало
В бездельи проматывать дни,
Идей от дружков поднабрался
И сбрендил от той болтовни.

Из дряни и всякого хлама,
Что он по помойкам нарыл,
Забыв о последствиях тяжких,
Вселенную он сотворил.

Рыдала старушка София,
Кричала - чего ж ты, стервец,
Себя и меня так позоришь?
Таперича счастью конец.

Вселенная - дура такая,
Закрутится в ей круговерть,
Там рост ентропии начнется,
Болезни, страданья и смерть.

По ходу природных эксцессов,
Что ты сгоряча запустил,
В ней люди теперь заведутся
Из глупых и злобных горилл.

И, глядя вокруг в изумленьи
На этот раздрай и бардак,
Они нам с тобою, сыночек,
Спасибо не скажут никак.

А он отвечает - мамаша,
Волненье понятно твое,
Но даже такой вот зверинец
Все лучше, чем небытие.

Да что ж мы - горилл не видали,
Верблюдов, мышей и козлов?
Найдется средь глупых людишек
Хоть парочка светлых голов.

Придумают люди науку
И разную там живопИсь.
Красивых домов понастроят,
И будет ваащще зашибись.

Я что же - совсем без понятья,
Совсем беспредельный злодей?
Ты, мама, конечно, как хочешь,
А я лично верю в людей!

Пока они так препирались,
Зажглись во Вселенной огни,
И время вперед покатилось,
Деляся на ночи и дни.

Во славу науки

Великий Галилей, вкусив свободы
Прекрасной возрожденческой поры,
Законы чтоб исследовать природы,
С Пизанской башни стал кидать шары.

Все думали - вот странные капризы,
Ну, пусть старик набалуется всласть.
Но как-то прискакал гонец из Пизы
И объявил: Наука началась!

А там, глядишь, и ноги сосчитали
У мух и, заодно, у пауков.
Такие сразу умные все стали,
Ну, правда, не считая дураков.

Наука впрямь умеет много гитик,
Нам сбычу мечт прогрессом даровав.
И даже ретроград, замшелый нытик,
Подумавши, поймет, что был неправ.

Растешь, растешь духовно над собою,
К Вселенной проявляя интерес -
Какое, типа, небо голубое.
Теперь уже не скажешь "Скушно, бес".

Плоды познанья вкусны и полезны.
Вообще, приятно вникнуть в суть вещей.
А в перспективе - лично Зверь из Бездны,
А не убогий сказочный Кощей.

Сцена из "Фауста"

- Мне скучно, бес... - Ты чё, в натуре?
И не сгораешь со стыда?
Когда б ты был, как я, всегда, -
На собственной познал бы шкуре,
Как осыпаются года.
А если рыпнешься когда -
С тобой поговорят из бури,
Про бегемота балагуря.
Ты знаешь, что есть пустота?
И у тебя хватает дури,
Чеша различные места,
Про скуку говорить спроста?
Сам по уши торчит в культуре,
Интеллигентная глиста...
Какая духа высота!
На этой треснутой бандуре
Не наиграешь ни черта.
Да все у вас всегда в ажуре...

Всюду жизнь

Пингвин, при наличии рыбы,
Прекрасно живет в Антарктиде.
Вы рыбой его угостите -
Он вежливо скажет спасибо.

Присев на камнях, игуаны
С камнями стараются слиться.
Их непроницаемы лица,
Как мудрых монахов коаны.

Как мячик, пиная планету,
Гуляют в траве носороги,
И змеи, печальны и строги,
Ползут от людей по секрету.

***

Отзывчивость растениям дана
В пример всем обитателям Земли.
Вчера лишь им насыпали говна -
А нынче два тюльпана расцвели.

Совсем не так случается с людьми.
Неблагодарррность! - каркнул старый Лир.
Хоть каждый день говном ты их корми,
Хоть каждый день устраивай им пир,

Здоровья не щадя, за них радей -
Всё букой смотрят, просто хоть в петлю.
Вот потому я не люблю людей.
Вот потому людей я не люблю.

За трезвый образ жизни

Под несчастливою звездой
Стихи рождаются по пьяни.
В них будет птица козодой
На заколдованной поляне.
В них будет серая метель,
До мяса кожу разъедая,
И подозрительный отель
"Приют убогого джедая".
Там будет темная река,
А в ней чешуйчатые гады,
И беспросветная тоска...
Короче, братцы, пить не надо.

Детское

Идет бычок, качается
Небесною тропой,
Там ангелы встречаются
С нелегкою судьбой,
Там голуби да соколы,
Драконы да стрижи,
Зыбучий воздух около,
Над пропастью во ржи.
Бескрылым тоже хочется
Хоть изредка в полет.
Удача скоро кончится,
Сейчас он упадет.

Типа романс. Жестокий

Зарыдают лоси,
Загрустит барсук
(В. Шефнер)


Болтается в петле,
Болтается без дела,
Как дикий обезьян
На собственном хвосте,
Вполне уже совсем
Бессмысленное тело,
На, в общем, небольшой,
Но страшной высоте.

Так вот она, любовь,
Что двигает светила,
Но только иногда
Бывает очень зла.
Не лучше ль за бухлом
Сгонять, раз не хватило,
Иль мирно забивать
С соседями козла?

Не лучше ль никогда
С жестокими не знаться,
Не писать кипятком
От пламенных страстей?
А вместо чем с бабьем -
Духовно развиваться
И вдумчиво внимать
Последних новостей?

Композиция номер 666 для палаты номер 6 с прибором

Хороший человек, а правильно себя поставить никак не может.
Так и переминается с ног на голову, как диалектика, что учили мы не по Гегелю.
А снег выпадает пушистыми хлопьями, в Виннипухе ли, в Виннипеге ли,
И тает на лету, и стекает тонкими струйками по недобритой роже.

Хорошая жизнь, только удивительная очень, как я примечаю.
Поманит вот так, а только раззявишь варежку, сразу облом.
Мордой приложишься опять об острое, спутав с прямым углом,
А вода как кипела, так и кипит... кстати, не хотите ли чаю?

Нельзя же вообще ничего не хотеть, а чаепитие - это прилично.
И Ему будет приятно - не зря старался, придумывал чайные кусты.
Чай должен быть горячий, скатерть чистая, нос холодный, а глаза пусты.
Так завещал товарищ Верьвзойдетоназвездапленительногосчастья, лично.

Музыка сфер

Этот ритм пробивается сквозь любую шумовую завесу,
Поскольку воспринимается не ушами, а чем-то совсем другим.
Нагим ты пришел, как свобода, и уйдешь до костей нагим,
И, если об этом подумать, слушать что-то, кроме, нет интересу.

Говорят, он будет звучать, даже когда распадутся протоны,
Позитроны и электроны проаннигилируют, останутся свет и тьма,
И тогда ты узнаешь, мы все тогда узнаем, что такое зима -
Это не когда вздыхаешь и стонешь - когда забыто про вздохи и стоны,

Когда забыто, что такое "забыто", и что такое "такое", и что такое "когда",
Когда додымят черные дыры, в соответствии с законами излучения черного тела.
Все будет так, как настукал барабан, как напели трубы и как свирель насвистела
Нам, оставленным в издыхающей Вселенной по постановлению Страшного Суда.

Планов и обломов громадье

Мы решили основать новое сексуальное меньшинство,
Но не знаем, как себя позиционировать, потому что все уже было.
Кому и кобыла невеста, а кому, наоборот, и невеста - кобыла.
Дла совершенномудрого нет ничего, что требует естество, и нет ничего, чего не требует естество.

Мы решили придумать новую философскую систему,
Но не знаем, какую, потому что их столько придумано уже.
Кому в дамском неглиже - вся идея, а кому Мировая Идея предстает в неглиже.
Тема сисек давно раскрыта, а все остальное вообще, похоже, не в тему.

Мы решили написать стихи про то, что ничто под Луною не ново,
Но не знаем, с чего начать, потому что мысль эта сама по себе не нова.
Надо было бы, вообще-то, Книгу Экклезиаста нам прочитать сперва.
Пробовали, но стало страшно - даже не подозревали, что все настолько хреново.

В шуме пущенной турбины

Так начинают. Года в два
От мамки рвутся в тьму мелодий,
Щебечут, свищут,- а слова
Являются о третьем годе.
(Б.Л. Пастернак)


Ну, что вы со свой музыкой, как маленькие, в самом деле.
Учили меня на пианино, учили... Потому что положено, то есть, надо.
Вот как только выпустили в большую жизнь из детского сада -
Так сразу приковали к инструменту. И проели... нет, плешь не проели.

Что я буду наговаривать. Не лысый до сих пор, хоть, отчасти, седой.
"Стыдно молвить, где". Удивительно, как некоторые стесняются слова "голова".
Возвращаясь, все же, к теме. Если выбирать, то, чем "слова, слова, слова" -
"Музыка, музыка, музыка" всяко лучше. Родившимся под счастливой звездой

И способным слушать многое дано. Например, в голову все это не брать.
Они же не знают, как это выглядит в словах, в формулах - не говоря.
Рояль дрожащий облизал, потом умылся кровавыми слезами сентября,
Отчитался о впечатлениях в стишке - и хоть трава не расти, на все насрать.

Светская хроника

Вместо Всемирного потопа - залили с потолка пьяные соседи,
Вместо радуги, как знамение, показали потом средний палец.
Настойчивые звонки в дверь - заместо кимвала звенящей меди.
Бог не умер, Он на каникулах, но человек теперь юбер аллес.

Вместо дождя огненного с серой - просто сгорел компьютер.
С ангелами не боремся, зачем? - ногу можно сломать и так.
Если кто на чем-то стоит, и не может иначе, то вряд ли Лютер,
Скорее, очередной не умеющий слушать собеседника унылый мудак.

Какой интерес препираться, чего именно Павел послал галатам,
И за что так Иова, который был праведен и уклонялся от зла.
Раз уж жизнь удалась, давайте разложимся мордами по салатам,
Тоже способ согнать морщины с этого... как его... а, вспомнил, - с чела.

Кстати о птичках

С кошачьей головой во рту...
(О. Мандельштам)


Черная птица счастья, синяя - это какой-то символистский вздор,
И вообще, несолидно, это ж не попугай, не попка дурак крикливый,
И не дохлая курица из нашей юности, в свою очередь, счастливой,
Так вот, черная птица счастья опять уселась со своим Nevermore

На чей-то бюст, но точно не Паллады, потому что работает не совой.
Теперь осчастливит, как если очень долго головой о тупое и твердое.
Три птицы было - Сирин, Алконост, Гамаюн, эта будет у нас четвертая,
С горячим сердцем, чистыми лапами и чьей-то во рту холодной головой.

Хорошее отношение к мыслям

Мысль резаная-перерезаная но недорезаная на операционном столе
В бестеневом свете с хирургической точностью подобранных слов
Недоограненная под икосаэдр с его дивной соразмерностью углов
Уползла откатилась забилась спряталась и перемазалась в земле
Она не хочет когда ну вообще зачем ее так это хуже чем гвоздями
Она суки живая а вы ее к философам блять прямо как в змеиной яме
Вас бы так формулировали опровергали контрпримерами и шлифовали
Втискивали обтесывали и согласовывали небось понравится едва ли
Не на того напали завопите рабочее время кончилось нашли дурака
Нежные тварюшки понимаете нет а мы им все цыгарками в харю тычем
Отмучилась бедная уже в раю будет теперь легким дуновением ветерка
Шелестом листвы шумом прибоя плохо формализуемым щебетом птичьим

***

Не взрыв не всхлип не соло на трубе
Не превращенье в дыры черные светил
Он просто скажет вдруг ну ни фига себе
Ребята я вообще-то пошутил
Tags: стихи сборник
Subscribe

  • Spiegel im Spiegel

    У Пратчетта одна злая ведьма (для тех, кто не читал - у него и добрые есть) пытается совершить Недозволенное: встать между двумя зеркалами. Забыл…

  • Вдруг сложилось

    Что сильнее всего раздражает в самых разных текстах. Если коротко - подгонка под ответ. Если коротко и по-английски: wishful thinking. Если не столь…

  • Как говорить, когда говорить невозможно

    https://ivanov-petrov.livejournal.com/2111079.html Поскольку я вот и есть один из этих юзеров, которые, при всем интересе к поднимаемым И-П вопросам…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • Spiegel im Spiegel

    У Пратчетта одна злая ведьма (для тех, кто не читал - у него и добрые есть) пытается совершить Недозволенное: встать между двумя зеркалами. Забыл…

  • Вдруг сложилось

    Что сильнее всего раздражает в самых разных текстах. Если коротко - подгонка под ответ. Если коротко и по-английски: wishful thinking. Если не столь…

  • Как говорить, когда говорить невозможно

    https://ivanov-petrov.livejournal.com/2111079.html Поскольку я вот и есть один из этих юзеров, которые, при всем интересе к поднимаемым И-П вопросам…