flying_bear (flying_bear) wrote,
flying_bear
flying_bear

Categories:

Г. Гейне. Из "Германии"

Очень длинный отрывок. Но ведь никто не заставляет читать, правильно? Все вежливо убрано под кат. Мы с понятием.

А мне вот всегда нравилось. И сейчас нравится. Классику, конечно, смешно выкладывать, но, по опыту разнообразного общения, Гейне сейчас не так чтобы уж совсем общеизвестен.

ГЛАВА XIV

Холодный ветер, голая степь,
Карета ползет толчками.
Но в сердце моем поет и звенит:
"О, солнце, гневное пламя!"

Я слышал от няни этот припев,
Звучащий так скорбно и строго.
"О, солнце, гневное пламя!" - он был
Как зов лесного рога.

То песнь о разбойнике, жившем встарь
Нельзя веселей и счастливей.
Его повешенным нашли
В лесу на старой иве.

И приговор к стволу прибит
Был чьими-то руками.
То Фема свершила свой праведный суд, -
"О, солнце, гневное пламя!"

Да, гневное солнце следило за ним
И злыми его делами.
Предсмертный вопль Оттилии был:
"О, солнце, гневное пламя!"

Как вспомню я песню, так вспомню тотчас
И няню мою дорогую,
Землистое, все в морщинах, лицо,
И так по ней затоскую!

Она из Мюнстера родом была
И столько знала сказаний,
Историй о привиденьях, легенд,
Народных песен, преданий.

С каким я волненьем слушал рассказ
О королевской дочке,
Что, золотую косу плетя,
Сидела в степи на кочке.

Ее заставляли пасти гусей,
И вечером, бывало,
В деревню пригнав их, она у ворот
Как будто на миг застывала.

Там лошадиная голова
Висела на частоколе.
Там пал ее конь на чужой стороне,
Оставил принцессу в неволе.

И плакала королевская дочь:
"Ах, Фалада, как же мне тяжко!"
И голова отвечала ей:
"Бедняжка моя ты, бедняжка!"

И плакала королевская дочь:
"Когда бы матушка знала!"
И голова отвечала ей:
"Она и жить бы не стала".

Я слушал старушку, не смея дохнуть,
И тихо, с видом серьезным
Она начинала о Ротбарте быль,
Об императоре грозном.

Она уверяла, что он не мертв,
Что это вздор ученый,
Что в недрах одной горы он живет
С дружиной вооруженной.

Кифгайзером эта гора названа,
И в ней пещера большая.
В высоких покоях светильни горят,
Торжественно их освещая.

И в первом покое - конюшня, а в ней,
Закованные в брони,
Несметной силою стоят
Над яслями гордые кони.

Оседлан и взнуздан каждый конь,
Но не приметишь дыханья.
Не ржет ни один и не роет земли,
Недвижны, как изваянья.

В другом покое - могучая рать:
Лежат на соломе солдаты, -
Суровый и крепкий народ, боевой,
И все, как один, бородаты.

В оружии с головы до ног
Лежат, подле воина воин,
Не двинется, не вздохнет ни один,
Их сон глубок и спокоен.

А в третьем покое - доспехов запас,
Мушкеты, бомбарды, пищали,
Мечи, топоры и прочее все,
Чем франки врагов угощали.

А пушек хоть мало - отличный трофей
Для стародавнего трона.
И, черные с красным и золотым,
Висят боевые знамена.

В четвертом - сам император сидит,
Сидит он века за веками
На каменном троне, о каменный стол
Двумя опираясь руками.

И огненно-рыжая борода
Свободно до полу вьется.
То сдвинет он брови, то вдруг подмигнет,
Не знаешь, сердит иль смеется.

И думу думает он или спит,
Подчас затруднишься ответом.
Но день придет - и встанет он,
Уж вы поверьте мне в этом!

Он добрый свой поднимет стяг
И крикнет уснувшим героям:
"По коням! По коням!" - и люди встают
Гремящим, сверкающим строем.

И на конь садятся, а кони и ржут,
И роют песок их копыта,
И трубы гремят, и летят молодцы,
И синяя даль им открыта.

Им любо скакать и любо рубить,
Они отоспались на славу.
А император велит привести
Злодеев на суд и расправу, -

Убийц, вонзивших в Германию нож,
В дитя с голубыми глазами,
В красавицу с золотою косой, -
"О, солнце, гневное пламя!"

Кто в замке, спасая шкуру, сидел
И не высовывал носа,
Того на праведный суд извлечет
Карающий Барбаросса.

Как нянины сказки поют и звенят,
Баюкают детскими снами!
Мое суеверное сердце твердит:
"О, солнце, гневное пламя!"

ГЛАВА XV

Тончайшей пылью сеется дождь,
Острей ледяных иголок.
Лошадки печально машут хвостом.
В поту и в грязи до челок.

Рожок почтальона протяжно трубит.
В мозгу звучит поминутно:
"Три всадника рысью летят из ворот".
На сердце стало так смутно...

Меня клонило ко сну. Я заснул.
И мне приснилось не в пору,
Что к Ротбарту в гости я приглашен
В его чудесную гору.

Но вовсе не каменный был он на вид,
С лицом вроде каменной маски,
И вовсе не каменно-величав,
Как мы представляем по сказке.

Он стал со мной дружелюбно болтать,
Забыв, что ему я не пара,
И демонстрировал вещи свои
С ухватками антиквара.

Он в зале оружия мне объяснил
Употребленье палиц,
Отер мечи, их остроту
Попробовал на палец.

Потом, отыскав павлиний хвост,
Смахнул им пыль, что лежала
На панцире, на шишаке,
На уголке забрала.

И, знамя почистив, отметил вслух
С сознаньем важности дела,
Что в древке не завелся червь
И шелка моль не проела.

Когда же мы в то помещенье пришли,
Где воины спят на соломе,
Я в голосе старика услыхал
Заботу о людях и доме.

"Тут шепотом говори, - он сказал, -
А то проснутся ребята,
Как раз прошло столетье опять,
И нынче им следует плата".

И кайзер тихо прошел по рядам,
И каждому солдату
Он осторожно, боясь разбудить,
Засунул в карман по дукату.

Потом тихонько шепнул, смеясь
Моему удивленному взгляду:
"По дукату за каждую сотню лет
Я положил им награду".

В том зале, где кони его вдоль стен
Стоят недвижным рядом,
Старик взволнованно руки потер
С особенно радостным взглядом.

Он их немедля стал считать,
Похлопывая по ребрам,
Считал, считал и губами вдруг
Задвигал с видом недобрым.

"Опять не хватает, - промолвил он,
С досады чуть не плача, -
Людей и оружья довольно у нас,
А вот в конях - недостача.

Барышников я уже разослал
По свету, чтоб везде нам
Они покупали лучших коней,
По самым высоким ценам.

Составим полный комплект - и в бой!
Ударим так, чтоб с налета
Освободить мой немецкий народ,
Спасти отчизну от гнета".

Так молвил кайзер. И я закричал:
"За дело, старый рубака!
Не хватит коней - найдутся ослы,
Когда заварится драка".

И Ротбарт отвечал, смеясь:
"Но дело еще не поспело.
Не за день был построен Рим,
Что не разбили, то цело.

Кто нынче не явится - завтра придет,
Не поздно то, что рано,
И в Римской империи говорят:
"Chi va piano, va sano".


ГЛАВА XVI

Внезапный толчок пробудил меня,
Но, вновь, охвачен дремой,
Я к кайзеру Ротбарту был унесен
В Кифгайзер, давно знакомый.

Опять, беседуя, мы шли
Сквозь гулкие анфилады.
Старик расспрашивал меня,
Разузнавал мои взгляды.

Уж много лет он не имел
Вестей из мира людского,
Почти со времен Семилетней войны
Не слышал живого слова.

Он спрашивал: как Моисей Мендельсон?
И Каршин? Не без интереса
Спросил, как живет госпожа Дюбарри,
Блистательная метресса.

"О кайзер, - вскричал я, - как ты отстал!
Давно погребли Моисея.
И его Ревекка, и сын Авраам
В могилах покоятся, тлея.

Вот Феликс, Авраама и Лии сынок,
Тот жив, это парень проворный
Крестился и, знаешь, пошел далеко:
Он капельмейстер придворный!

И старая Картин давно умерла,
И дочь ее Кленке в могиле.
Гельмина Чези, внучка ее,
Жива, как мне говорили.

Дюбарри - та каталась, как в масле сыр,
Пока обожатель был в чине -
Людовик Пятнадцатый, а умерла
Старухой на гильотине.

Людовик Пятнадцатый с миром почил,
Как следует властелину.
Шестнадцатый с Антуанеттой своей
Попал на гильотину.

Королева хранила тон до конца,
Держалась как на картине.
А Дюбарри начала рыдать,
Едва подошла к гильотине".

Внезапно кайзер как вкопанный стал
И спросил с перепуганной миной:
"Мой друг, объясни ради всех святых,
Что делают гильотиной?"

"А это, - ответил я, - способ нашли
Возможно проще и чище
Различного званья ненужных людей
Переселять на кладбище.

Работа простая, но надо владеть
Одной интересной машиной.
Ее изобрел господин Гильотен -
Зовут ее гильотиной.

Ты будешь пристегнут к большой доске,
Задвинут между брусками.
Вверху треугольный топорик висит,
Подвязанный шнурками.

Потянут шнур - и топорик вниз
Летит стрелой, без заминки.
Через секунду твоя голова
Лежит отдельно в корзинке".

И кайзер вдруг закричал: "Не смей
Расписывать тут гильотину!
Нашел забаву! Не дай мне господь
И видеть такую машину!

Какой позор! Привязать к доске
Короля с королевой! Да это
Прямая пощечина королю!
Где правила этикета?

И ты-то откуда взялся, нахал?
Придется одернуть невежу!
Со мной, голубчик, поберегись,
Не то я крылья обрежу!

От злости желчь у меня разлилась,
Принес же черт пустозвона!
И самый смех твой - измена венцу
И оскорбленье трона!"

Старик мой о всяком приличье забыл,
Как видно, дойдя до предела.
Я тоже вспылил и выложил все,
Что на сердце накипело.

"Герр Ротбарт, - крикнул я, - жалкий миф!
Сиди в своей старой яме!
А мы без тебя уж, своим умом,
Сумеем управиться сами!

Республиканцы высмеют нас,
Отбреют почище бритвы!
И верно: дурацкая небыль в венце -
Хорош полководец для битвы!

И знамя твое мне не по нутру.
Я в буршестве счел уже вздорным
Весь этот старогерманский бред
О красно-золото-черном.

Сиди же лучше в своей дыре,
Твоя забота - Кифгайзер.
А мы... если трезво на вещи смотреть,
На кой нам дьявол кайзер?"

ГЛАВА XVII

Да, крепко поспорил с кайзером я -
Во сне лишь, во сне, конечно.
С царями рискованно наяву
Беседовать чистосердечно!

Лишь в мире своих идеальных грез,
В несбыточном сновиденье,
Им немец может сердце открыть,
Немецкое высказать мненье.

Я пробудился и сел. Кругом
Бежали деревья бора.
Его сырая голая явь
Меня протрезвила скоро.

Сердито качались вершины дубов,
Глядели еще суровей
Березы в лицо мне, И я вскричал:
"Прости меня, кайзер, на слове!

Прости мне, о Ротбарт, горячность мою!
Я знаю: ты умный, ты мудрый,
А я - необузданный, глупый драчун.
Приди, король рыжекудрый!

Не нравится гильотина тебе -
Дай волю прежним законам:
Веревку - мужичью и купцам,
А меч - князьям да баронам.

Лишь иногда меняй прием
И вешай знать без зазренья,
А прочим отрубай башку -
Ведь все мы божьи творенья.

Восстанови уголовный суд,
Введенный Карлом с успехом,
Распредели опять народ
По сословиям, гильдиям, цехам.

Священной империи Римской верни
Былую жизнь, если надо,
Верни нам самую смрадную гниль,
Всю рухлядь маскарада.

Верни все прелести средних веков,
Которые миром забыты, -
Я все стерплю, пускай лишь уйдут
Проклятые гермафродиты,

Это штиблетное рыцарство,
Мешанина с нелепой прикрасой,
Готический бред и новейшая ложь,
А вместе - ни рыба ни мясо.

Ударь по театральным шутам!
Прихлопни балаганы,
Где пародируют старину!
Приди, король долгожданный!"
Tags: что я читал
Subscribe

  • Сонной мысли колыханье

    Весна, что пробивается, как танк С давным-давно сгоревшим экипажем Из жарких стран с убийственным пейзажем (Особенно, когда там лопнет банк)... За…

  • Чисто платонически

    все фигня опричь армагеддона буквы ё и девушки с веслом на подвижной лестнице платона пусть побуду я прямым углом пусть я стану перпендикуляром к…

  • Пиратская пионерская

    искали клады пили ром вопросы ставили ребром творили всякие дела играли в смерть она пришла по деловому без понтов нас всех учили будь готов откуда…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • Сонной мысли колыханье

    Весна, что пробивается, как танк С давным-давно сгоревшим экипажем Из жарких стран с убийственным пейзажем (Особенно, когда там лопнет банк)... За…

  • Чисто платонически

    все фигня опричь армагеддона буквы ё и девушки с веслом на подвижной лестнице платона пусть побуду я прямым углом пусть я стану перпендикуляром к…

  • Пиратская пионерская

    искали клады пили ром вопросы ставили ребром творили всякие дела играли в смерть она пришла по деловому без понтов нас всех учили будь готов откуда…