flying_bear (flying_bear) wrote,
flying_bear
flying_bear

Category:

Лучшее, на мой собственный ошибочный взгляд

(в обратной хронологической последовательности)
Эпиграф:
- Пошлите лучших из лучших!
- Лучшие из лучших зализывают раны.
- Тогда пошлите лучших из худших!
("Пес в сапогах")


Центонообразное
Акулы, тигры и медведи
К нам проявляют интерес.
Чем больше дров, тем дальше в лес -
Так кардинал учил миледи.

Умрешь - начнешь опять сначала
Для чьей-то жизни непростой,
Желудок, некогда пустой,
Собой наполнив до отвала.

Чем горько мучилась душа,
Вообще не стоит ни шиша,
Едой добавившись в природу.

Пред кем весь мир лежал в пыли,
Торчит затычкою в щели,
Любезный долго тем народу.

Падение вверх
Когда проходишь крон древесных слой,
Взлетая в незаслуженные выси,
Среди ветвей глаза желтеют рысьи,
И взгляд их непрощающий и злой.

Когда почти достигнешь облаков,
Пронзая небо бледно-голубое,
Летишь в сопровождении конвоя
Безмолвных немигающих орлов.

И только оказавшись среди туч,
Необъяснимо легок и летуч,
Средь вспышек молний, и воды, и льда

Ты остаешься вдруг совсем один,
Ты сам себе и раб, и господин,
И понимаешь: это навсегда.

Ветер
Сначала легкий ветерок
В траве играет шаловливо,
Шевелит листья на деревьях,
Мешает бабочкам порхать
(Чуть-чуть). Потом на небе тучки
(Еще не тучи) появились,
И ветер дует посильнее.
Трава шуршит, кусты шумят...
Вот и деревья закачались.
А вот и листья полетели.
И пыль. Откуда столько пыли?
Не только пыль, уже и камни.
Какая темень... Небо в тучах
С нездешней гнойной желтизною.
Ломаются, как спички, сосны,
Но корни держатся. Потом
Вихрь выворачивает корни,
И почва вспорота. Стемнело.
Совсем стемнело, не бывает
Такого ни безлунной ночью,
Ни в грозы. Разве что в пещерах.
Наверно, было б очень шумно,
Когда б могли хоть чьи-то уши
Все это слышать. Но куда...
Сплошная смесь из почвы, влаги,
Остатков воздуха, обломков,
Камней, костей, кусков деревьев...
На черном небе появились
Вдруг огоньки. Колючий звездный
Свет, не смягченный атмосферой,
Поскольку нету. Почвы тоже.
Скалистый остов проступает
Земли, как кости динозавра.
Нет больше ветра. И не будет.

Грехопадение
Легчайший пух в порыве ветра
Летит, куда велит Господь -
На нас надели эту плоть,
От гиппокампа до уретры.

Нас цепью следствий из причин
Сковали кожаные ризы.
Причиной - женские капризы
И безответственность мужчин.

Да я чего... Да всё она...
Да то не я... то Сатана...
Ах, так? И он во прахе вьется.

Кому-то - сеять и пахать,
Кому-то - с муками рожать,
Покуда Блудный Сын вернется.

Горизонт
В конце времен не встать с постели,
Поскольку некуда вставать.
Мир станет маленьким опять,
Едва не помещаясь в теле.

И ход событий прекратится,
И до всего подать рукой,
Как будто в буре есть покой,
Но только так он может сбыться.

Когда, как черная дыра,
Настигнет вечное вчера,
Непрошенный ответ,

Не прекратится ход светил,
Весь мир останется, где был,
Но будет он - тот свет.

Свердловск 1979
В собачьем парке возле лужи
Валялись кони по траве.
Я тоже был коней не хуже,
Хотя ноги имея две.

Здоровья ими бегал ради
И воздух в легкие вдыхал,
Который пахнул смертью, кстати,
И, кстати, я про это знал.

В лесопарке из горла
Репейник, радужное чудо,
Дикорастущий пластилин,
За блином ком, за комом блин,
Спиртному - бой. Не пей, Гертруда.

Осколки. Да, все бабы стервы.
Невозмутимый толстый шмель.
Видали много мы Емель,
Пустивших щуку на консервы.


А вдалеке, где мусор мелок
И не бросается в глаза,
Летит большая стрекоза,
И даже можно встретить белок.

И, перейдя в косноязычье,
Как веру чуждую приняв,
Вдруг постигаешь лай и мяв,
Жужжанье пчел и пенье птичье.

***
От уехавших до ахуевших,
Как до смерти, четыре шага.
Ест с пристрастием Баба Яга
За обедом и конных, и пеших.
Ведьмы более интеллигентны,
Собираясь у Брокен-горы.
А по речкам плывут топоры,
Словно вещи в себе, трансцендентны.

Картины старых мастеров
Под этим бледно-серым небом
Когда-то - ох, как время мчится, -
Лежал подолгу снег, и люди,
Одеты в яркие одежды,
Весьма эффектно выделялись,
При взгляде с ангельских высот,
На белом фоне. Эти краски
С тех пор почти не потускнели.
У ангелов в альбомах снимки
Хранятся, как воспоминанье.
И нам, понятно, перепало -
Смотреть на копии в музеях.

Сонет на библейские темы
Подобно дикому осленку,
Жизнь начинает человек,
У Вавилонских плачет рек,
Орет, завернутый в пеленку.

Горшечник глину мнет и лепит,
Ребенка кормят и растят,
Но злые птицы налетят,
И лишь осколки, страх и трепет.

Нет в мире места сожаленью
По тем, кто стал бессильной тенью,
Кого гончар в расход списал.

Забота - наш кумир до гроба,
Ее бурчащая утроба,
Ее торжественный оскал.

Сонет всем классикам сразу
Печальный вечер, мост через канал,
Тоска от солнца, что садится в лужу.
Наверно, завтра будет все не хуже,
И послепосле... А потом - финал.

И взвоет хор: чего ж вы, миллионы,
Так будем обниматься - или как?
И прослезится миллион макак,
И будет снова, как во время оно.

Какая, на хрен, улица, фонарь,
Не говоря - аптека? Вот же тварь,
Регресс уже дошел до почкованья.

Какая лестница, какой Ламарк,
О женщины, вам имя - аардварк.
Звезда упала. Загадай желанье.

Посвящается Майринку
Ангел Западного Окна,
Ангел Кровли и Ангел Двери,
Не пройти по-простому к вере,
Не бывает она одна.

Как зайдешь в храм - ID на бочку,
Ангел требует документ.
Ищешь Камень - находишь цемент
Каземата, иль камень, но в почку.

А чего же еще ожидать,
Если Камень растить в пробирке.
Ха! Бессмертье! На ноги - бирки,
Чтоб на Страшном Суде опознать

Тех, кто лезли, как тать, в окно,
Кто якшались с сомнительной стражей,
Кто поклялись идти до конца,
Получить серебро из свинца,
Но не поняли фокуса даже
С превращеньем воды в вино.

Запахи
Подстерегают запахи, как звери.
Они способны в душу проникать,
Перенося сквозь время и пространство,
Сквозь наше и других непостоянство,
Из прошлого картины извлекать,
Ломая заколоченные двери,
Ведущие в места, что не сыскать.

Понятно, что недолог век собачий.
Мы тоже вряд ли б выдержать смогли,
Когда б волной могучей и пьянящей
Захлестывали запахи нас чаще
И уводили б, словно корабли,
Туда, где все, как было, но иначе,
Остановив вращение Земли.

Туризм
Сплошной поток машин до места поклоненья
Неведомых времен неведомым богам.
Им, судя по всему, приятен шум и гам,
Восстановился слух, восстановилось зренье,
Что видит все, как есть, и предпочтет цветам
Болотных пузырей привычное горенье.

Привыкшим обонять гниющих душ распад,
К безумию толпы, кровавым лужам, вою,
Им прятаться пришлось, прикинувшись травою,
Камнями и землей... Как много лет назад,
Работают с людьми. Дела идут на лад.
Так отставной палач, с седою головою,

По-новому в чести, и объясняет нам,
Как нужно отнестись к прошедшим временам.

Тишина
Остановиться на лыжне в лесу,
Когда ни птиц, ни ветра, ни движенья,
Чистейший снег, и небо голубое,
И солнце, и не надо ничего.
И так стоять, минуту или две.
Смотреть на сосны, ни о чем не думать.

Когда бы мог я выдержать все это
Хоть полчаса, я б стал тогда святым.
Но не святой. Пяти минут довольно.
И снова надо что-то делать с миром,
Как будто можно сделать что-то лучше,
Чем сделан снег, и солнце, и деревья.

Перед дверью
Алмазной крошкой время чуть пройдется
И закругляет острые углы.
Алмаза твердость с мягкостью золы
Соединив, сначала прикоснется,
Потом надавит чуточку сильней.
Но все - легонько. Спящий не проснется.
Не в смысле - помер, на бок повернется,
И так, ни жив, ни мертв, до лучших дней,
Когда увидим, как летят орлы,
Когда соскочим с времени иглы,
Излечимся от муторной привычки,
Не будем больше спорить, кто главней,
Посожалеем, что бывали злы,
Что дергали девчонок за косички,
Не понимая, как они милы,
Избавимся от собственных теней,
Ключи получим, выбросив отмычки,
Откроем дверь, узнаем, что за ней.

Ночь
Я очень давно не ночевал, даже не появлялся, в этой квартире.
Не самая удачная оказалась идея, как провести лето.
В этом городе, в этой стране... Вообще, в этом мире.
Надо бы поклянчить другую Вселенную у Эверетта.
Говорят, он их делает, как хромой пьянчуга Луну.
И так же хреново. У Господа хоть получалось красиво.
Эту Вселенную, Солнечную систему, планету, страну...
Жизнь удалась. С "Жигулевского" перешел на бельгийское пиво.
Зачем-то кому-то чего-то. Всегда. Но не здесь. Не на этом месте.
Да что ж такое творится. Так и будешь ворочаться до зари.
Призрак рыбы бродит печальный, как в "Коммунистическом Манифесте",
Волоча прикованный аквариум, звякая цепью и пуская изо рта пузыри.
И грохот камней, такой, как будто обрушилась кладка.
Куда они все подевались, у меня их полно, но это не те.
При полном отсутствии совести, говорят, опять спится сладко.
Важнейшим из всех искусств для нас является выживание в темноте.

Зазеркалье
Здесь бьется жизнь, как сердце бычье,
А в зеркалах, а в зеркалах
Висят старинные портреты,
Полупонятные предметы
На всех столах, во всех углах,
Приметы пыльного величья.

Здесь, как один, все деловиты,
А за стеклом, а за стеклом
Чернь серебра и зелень меди.
Трухой набитые медведи
В воспоминаньях о былом,
Когда бродили, неубиты.

Здесь прошлое в гробу видали,
А там, с обратной стороны
Чума, пожары и сраженья,
И тоже, вместо отраженья
Картины странные видны
В отполированном металле.

Подражание древним 4
Мудрость дарует мудрейшая дева Афина Паллада.
Хоть и богиня, а женской подвластна природе
И не выносит малейшего пренебреженья
Зевсова дщерь. Если кто дар богини отринет,
Раз хоть один, и использовать мудрость не станет -
Кончено дело. Он думает, что притворился
Жалким болваном, на самом же деле, тупицей
Истинно стал. Ибо разум живет лишь в движенье.
На сохраненье в ледник ты его не положишь.
Остерегись благосклонность богини отринуть,
Если дают - то бери, и не будь идиотом.
Или же - будь, если это твой истинный выбор.
Не снизойдут олимпийцы до наших капризов.
Боги найти себе могут другого любимца.

Всюду жизнь
Пингвин, при наличии рыбы,
Прекрасно живет в Антарктиде.
Вы рыбой его угостите -
Он вежливо скажет спасибо.

Присев на камнях, игуаны
С камнями стараются слиться.
Их непроницаемы лица,
Как мудрых монахов коаны.

Как мячик, пиная планету,
Гуляют в траве носороги,
И змеи, печальны и строги,
Ползут от людей по секрету.

Новое Средневековье
Осенний дождь промоет города.
Потом снежок покроет их пушистой
И мягкой шкуркой. Слезет мех весной,
Оставив клочья грязные. Их смоет
Весенний дождь. Потом - трава, цветы,
Из почек - листья. Зелень. Солнце. Лето.
И пыль. И грязь. Опять осенний дождь.
Потом зима. Весна. И все по кругу.
Расслабиться. Кружиться, благо, ритм
Природой задан. Как на карусели,
Кружиться, год за годом. В такт попасть.
Забыться. Умереть. Уснуть. Как будто.
И видеть сны. Тем паче, что прогресс,
История, движенье, все такое,
Что бьет ключом, все бьет по голове.
Да сколько можно. Право, сколько можно.
Чего ж не вспомнить детство нам опять.
На карусели. Детство золотое.
А, кстати, кто-то может объяснить,
Зачем мы все спешили, суетились,
Чего хотели? Кто сказал - бежать?
Куда - бежать? Ну, вот. Никто не помнит.
Покроет землю прошлогодний снег,
Потом растает, и опять покроет.
Здесь больше не случится ничего.
Спокойной ночи. Да, спокойной ночи.
Хороших снов. Мы заслужили сны.
***
Какие сны в том смертном сне приснятся?

О деревьях с надеждой
Стоялым сумрачным болотам
И черной жиже леденящей
Есть только две альтернативы:
Сосновый лес или скала.

Но скалы нам совсем чужие.
Я б доверять не стал Плутону.
Я видел жирный черный пепел.
Ничем не лучше он болот.

Деревья ближе и роднее.
Почти как мы, без нервов только.
Какая славная идея -
Жить, не испытывая боль.

Возможно, мы договоримся.
Возможно, лес нас примет в звери.
Растения - друзья животным.
А камни сами по себе.

Завеса
Любовь, что движет солнце и светила,
В нас плещется, но скована она.
Лишь изредка в глубинах глаз видна,
Когда нас пониманье посетило.

Энергия, создавшая миры,
Нас согревает (тридцать шесть и шесть).
Суставы, кости, мясо, шкура, шерсть -
Материей покрыта до поры.

И, словно мышь, рожденная горой,
Любовь, надежды верною сестрой,
У входа встретит в мрачном подземелье.

Когда ж оковы тяжкие падут,
Расскажут нам про наши жизнь и труд.
Не вечный пир, но вечное похмелье.

Европа
Сквозь плотно заселенное пространство
Тенями тех кто тоже проходили
По этой мостовой за пять столетий
А также тех кто грязь месили раньше
До мостовой на этом самом месте
Не получилось ничего закончить
Ни у кого резня была напрасной
Конечно можно вытолкать из жизни
В другую параллельную реальность
Но все равно давленье остается
Липучие резиновые нити
Спрессованы послойно многослойно
Науки и законы и торговля
Предательство обман о вере споры
И героизм куда же без него мы
Но как дышать здесь как дышать всем этим
Густой сироп туманный золотистый
История Европа Лорелея
Какая Лета хрен тут что забудешь
Наоборот осталась только память

Мы не вернемся
Мы не вернемся, что ни говори.
Пускай при переборе состояний
Из многих жизней, не найти деяний
Различных, начинай по счету "три"

Все заново. Не будет повторений.
Не обнаружишь, черт тебя дери,
Привычных черт. Гори, огонь, гори.
Не надо ни пророчеств, ни прозрений.

Гори, огонь. Теки, вода. Земля,
Вздувайся, как и прежде, пузырями.
Невиданными заселись зверями
(Не хватит места - прежних удаляй).

Дуй, ветер, дуй. Стирай в песок гранит.
Кто надо, все, что надо, сохранит.

Переправа
Поросший бледными цветами,
Поросший черною травой
Пологий склон. Здесь неживой
Знакомство с новыми местами

Начнет. Где лодочка Харона
Качалась раньше, у реки
Построен, мифам вопреки,
Причал огромный из бетона.

Клиентов, самых знатных кроме
(Везде - элита), на пароме
Толпой везут в железной клетке.

С рекой проблема - загрязненье.
Летейской влаги для забвенья
Уже не пьют. Но есть таблетки.

Посвящается Гераклиту
Хрипят за нами присланные кони
Давно корабль к отплытию готов
Таксист ведьмак на помеле с коляской
Куда угодно может нас доставить
Не говоря про нуль транспортировку
Нет лишь приспособленья чтоб остаться
Не ехать не лететь не плыть сквозь землю
Не прорываться и в гиперпространство
Не просочиться на пятьсот парсеков
Во всей Вселенной не осталось места
Где можно зацепиться задержаться
Пожить прожить остаться и продлиться
Да все течет но глупая дилемма
Войти однажды в реку или дважды
Когда все дело в том что невозможно
Ни на секунду выйти из реки
У Фауста губа была не дура
Когда хотел остановить мгновенье
Но кто же даст да кто же нам позволит
Не вышли рылом и не по карману
Сидячие места для благородных
А для простых бегучие места

Мир наших снов
Интересно, где Готье все-таки показали
Его пресловутые бездны, кущи и купола.
Меня вот постоянно мурыжат на грязном вокзале,
Потом куда-то едешь в дурацком поезде - и все дела.
Поезд, похожий на теплушку, иногда - пересадка на ероплан,
Несерьезный, сделанный будто бы из фанеры.
Постоянно теряешь то документы, то чемодан.
Вероятно, это недостаток или отсутствие веры.
В городе из моих снов скучно и грязно.
Там есть река, но пляж замусорен, и серый песок.
Ходить по этому городу достаточно опасно.
С транспортом беда, и постоянно совершаешь ночной марш-бросок,
Который неизвестно чем обернется. А с утра на работу,
В здание, куда продираешься через какой-то подземный лаз.
На каждом шагу встречаются вязкие, агрессивные идиоты
И очень мало что радует сердце, ухо и глаз.
Хотя, бывает. Например, там удивительные красные скалы.
Нефункциональные. Ни для чего. Просто торчат меж домов.
А иногда встречаешься с хорошими людьми, которых не стало.
Возможность такого общения очень красит мир наших снов.
Но душно, душно. Много хуже, чем на самом деле.
Почему же тогда "сон" и "мечта" - одно слово, dream?
А вдруг - наоборот, то, что мы здесь ворочаемся в постели,
Лишь снится нам там, где на самом деле мы в это время спим?
Tags: стихи
Subscribe

  • (no subject)

    Все перепуталось, и некому сказать, Что, постепенно холодея, Все перепуталось, и сладко повторять: Не искушай в подлодке в душе гея.

  • Приснилось под утро (умных снов не заслужил, увы)

    Нет, напрасно мы решили Прокатить кота в машине. Кот кататься не привык, Вырвал грешный мой язык.

  • И еще всякие глупости

    Говорил Золя Бальзак: Не желаю пить прозак. Отвечал ему Золя: Лучше выпей йаду, тля.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments