June 18th, 2017

норма

Уличное кафе (из старого)

Вот разносят ложки-вилки
Под бибиканье машин.
Вылезает из бутылки
Совершенно пьяный джинн.

Тень при нас, и мы при тени.
Ну-ка, солнце, ярче брызнь.
К удивлению растений,
В городах бывает жизнь.

То ли вишни, то ли груши
Расцветают над рекой,
Потому что наши души
Ищут волю и покой.

Целы овцы, сыты волки,
К удивлению овец.
Может, мы тут в самоволке,
Может, отпуск, наконец.
устал

Ни в чем меры не знаем

При Ю.С.Осипове как президенте РАН основная задача академии, как помнится, официально формулировалась как "сохранить людей". На практике, это означало размазывание манной каши тонким слоем по тарелке (см. сказку "Лиса и журавль"). Некоторые утверждают, что лисы и тогда себя не забывали, но для журавлей это выглядело именно так: чуть-чуть кончик клюва кашей намазать. Работать нормально не мог никто. Как ученый секретарь объединенного научного совета в начале и середине девяностых и завлаб в конце девяностых, я отчасти знаю, о чем говорю.

Понятна вся губительность такой системы. Сейчас, говорят, маятник качнулся в обратную сторону, и опять до отказа. Кто имеет гранты, тот живет почти как человек и дает жить своим сотрудникам. Кто не имеет - нищий. И опять выходит какая-то фигня. Ну, это, допустим, нормально, если активно работающий профессор получает на 15% больше, чем его не столь активный и успешный коллега. Ну, может, в полтора раза - еще нормально. Но не в разы и уж точно не на порядки. Потому что можно представить, во что превращается атмосфера в научном сообществе при дичайшем неравенстве - пусть даже счастливчики отбираются абсолютно справедливо и непредвзято (в реальности, понятно, тут всегда есть и будут вопросы, хоть какую систему делай). Звереют все. Одни от зависти и сознания своего бессилия, другие от свалившегося на голову нежданно-негаданно. Да и сколько, между нами, той головы. Кое-где у нас порой.

Мягше надо. Мягшшше. Научные работники - твари нежные. Ежели им в хари цигарками тыкать, испортиться могут. Да, собственно, уже.