February 14th, 2016

норма

Из старого

Нам не до смеха, не до снега, не до света.
Давайте фантик развернем: внутри конфета.
Давайте крышу разберем: под ней брильянты.
Давайте завтру скажем нет: там варианты.
Давайте есть и пить, плясать и веселиться,
На морды маски все наденем - типа, лица.
Давайте будем притворяться существами,
Что изъясняются разумными словами.
Вот с неба звездочка упала, прямо в лужу.
Пошел с утра бутылки сдать, а продал душу.
Улегся спать, проснулся Замзой-тараканом.
Собака воет у соседей сын-Полканом.
Плывет кораблик, притворяется Авророй.
Живот бурчит, наполнен разной микрофлорой.
Декарт пришел за железою шишковидной.
Собачке Шарикову больно и обидно:
То бок обварят, то заставят выйти в люди.
В ушко игольное поехал на верблюде
Богач один, но занесло его бураном.
Баран барана обозвал опять бараном.
Как страшно жить, как скучно жить на белом свете.
Прикинь, как слоники тоскуют на буфете.
Они об Африке мечтают, о саванне,
В плену у времени, как жопа на диване.
А жизнь проходит, энтропия нарастает,
Глагол времен, металла звон фигней страдает.
Чеширский Кот Джокондой хочет улыбнуться.
Вставай, лентяй! Малхолланд драйв! Пора проснуться.
норма

Комментарий к пророчеству (из старого)

Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят (2 Петр. 3:10)

Когда умирает целиком вся планета
(Воздух испаряется, выкипают моря),
Возникает соблазн смотреть на это
Просто как на явление природы. Говоря
Откровенно, трудно жалеть всех скопом.
Скажи, например: шесть миллионов убитых.
Или: всех, кроме одной семьи, смыло потопом.
Или: погибли все, чьи имена здесь на плитах.
Ничего. Это не бездушие даже, просто
Несоразмерность с личным опытом смертей.
Не бывает размером с планету погоста.
Не воспринимается. Когда много костей,
Это - горная порода, если слишком много.
Нельзя сокрушаться, что конец всему.
Невозможное человекам возможно Богу,
Но кто знает, как это все видится Ему.
норма

Про собак, намордники, сетевые дискуссии и, возможно, более важные вещи

Гейне говорил (цитпопам): "Собака в наморднике лает задом. Мышление на окольных путях проявляет себя еще зловоннее: лживостью выражений".

Представим себе некое воображаемое общество, где любая самоорганизация рассматривается как опасная для общего блага и немедленно подавляется. Идеал тех, кто этим обществом правит - его полная атомизация. Чтобы были отдельные крохотные людишки, каждый из которых по отдельности противостоит огромному всемогущему гоббсовскому Левиафану (раньше опустил бы за очевидностью "гоббсовскому", а сейчас какой-то фильм еще, говорят, появился, который не смотрел; так я про гоббсовского). Из них можно, конечно, лепить псевдообъединения, типа пирамид из человеческих тел на парадах физкультурников, но это, понятно, только другая форма атомизации.

Но все равно, есть разные группы с разными интересами. Собачьи парикмахеры заинтересованы в том, чтобы было больше собак, кошколюбы - чтобы было меньше собак, ну и у всяких там ученых-журналистов-предпринимателей-полицейских тоже, у всех свой интерес. А нельзя.

Про нации, конфессии и прочий совсем уже взрывоопасный материал стыдливо молчу.

Что произойдет тогда? Две вещи: вместо борьбы за реальные интересы той социальной группы, к которой принадлежишь (потому что нельзя, и даже самому себе признаваться, что не борешься из трусости, нельзя) начнется воспаленное расчесывание комариных укусов и сверхпристальное отслеживание, кто кого как обозвал. И вторая: сотрется полностью различие между реальными группами с четко выделенными интересами (например, научные работники) и группами мнимыми, типа "выпускников физматшкол".

В таком обществе воцарится вздорность, мелочность, бессмысленная обидчивость и бесцельная агрессивность.