March 14th, 2015

норма

Из старого

Четвертый час утра. Почти светло,
И город пуст и призрачен, как Троя
Перед концом войны, когда герои
В коня набились, замышляя зло.

Сиренью пахнет, или, скажем, липой,
Течет сквозь город тихая вода...
Беспечны до безумья города,
Хотя поосторожней быть могли бы.

И в этот час, когда светло почти,
Когда, кто духом крепок, спит в постели,
Откупори, чтоб глазки заблестели,
И перечти... ну, Кафку перечти.
норма

Валгалла (из старого)

Дворец прогнил, как зуб с дуплом,
Разбиты окна.
Сидят герои за столом,
Сидят и мокнут.

Прошел великий ураган,
Срывало крыши.
Один хватался за наган,
Теперь не дышит.

Другой хватался за кинжал,
Не дышит тоже.
Напрасно он воображал,
Что что-то может.

И этот не сберег башку,
Стрела из глаза.
Так все же лучше мужику,
Чем от проказы,

Чем от чумы и столбняка,
Болезни куру,
И лучше уж наверняка,
Чем просто сдуру.

Но запоет опять петух
Заре навстречу,
Все оживут и снова - ух! -
В лихую сечу.
устал

Станислав Лем. Тринадцатое путешествие Ийона Тихого

Однажды начали ходить среди нас слухи, возбудившие неслыханное волнение. Говорили, что ожидается какая-то чрезвычайная перемена, и некоторые осмеливались даже утверждать, что сам Великий Рыбон вскоре прикажет ввести сухость в помещениях, а потом и повсюду. Руководство немедленно приступило к борьбе с пораженчеством, утверждая новые проекты рыбьих статуй. Несмотря на это, слухи возвращались во все более фантастических версиях; я собственными ушами слышал, как кто-то говорил, будто Великого Рыбона Эрмезинея видели с полотенцем в руках.

Как-то ночью до нас донеслись отзвуки какого-то шума в здании администрации. Выплыв во двор, я увидел, что наш начальник и лектор выливают большими ведрами воду из окон и громко при этом поют. На рассвете появился лектор; он сидел в починенной лодке и сообщил нам, что все, происходившее до сих пор, было недоразумением, что сейчас вырабатывается новый, поистине свободный, а не такой, как до сих пор, образ жизни, а пока что отменяется бульканье, как утомительное, вредное для здоровья и совершенно бесполезное. Во время своей речи он опускал ногу в воду и тотчас же отдергивал с отвращением. В заключение он сказал, что был всегда против воды и как мало кто понимал, что ни к чему доброму она не приведет. Два дня мы не ходили на работу. Потом нас направили к уже законченным статуям; мы отбивали у них плавники и прикрепляли вместо них ноги. Лектор начал обучать нас новой песне; «Радуются души, если мы на суше», и повсюду говорилось, что со дня на день будут привезены насосы для устранения воды.

Однако после второй строфы лектора вызвали в город и он больше не вернулся. На следующее утро приплыл наш начальник, едва высовывая голову из воды, и роздал всем непромокаемые газеты. Они сообщали, что бульканье, как вредное для здоровья и не помогающее в бальдурении, отменяется раз навсегда, но это отнюдь не означает возврата к пагубной суше. Совсем напротив, дабы прекратить бадубинов и ускорить бальдуров, на всей планете вводится исключительно подводное дыхание, как в высшей степени рыбье, причем, учитывая общее благо, оно вводится постепенно, а именно: с каждым днем граждане должны оставаться под водой немного дольше, чем накануне. А чтобы облегчить им это, уровень воды повсюду повышается до 11 глубеней (это их мера длины).
http://www.oldsf.ru/mastera-zarubezhnoi-fantastiki/stanislav-lem/trinadtsatoe-puteshestvie-iiona-tikhogo.html