Правда о Пигмалионе и Галатее (из старого)
Он скульптором был древнегрецким,
Она же - скульптурой его.
Он робко в любви объяснился,
А толку-то только с того.
Пошел он, весь горем убитый,
И пьянствовал целую ночь.
Но сжалилась тут Афродита
И парню решила помочь.
Домой он под утро приходит,
Ну, в стельку, вообще никакой,
Замок кое-как открывает
Нетрезвой дрожащей рукой.
И сразу, конечно, к статУе.
А там... ну, едрит твою вошь,
Уродство - смотреть невозможно,
Того и гляди, блеванешь.
Коростою мрамор покрылся,
Обвисла и сморщилась грудь,
Лицо, как верблюжая морда,
Ну не на что, в общем, взглянуть.
Устроила чудо богиня
В спасенье от большего зла.
У парня в башке прояснело,
И жизнь стала снова мила.
Он понял, что жить надо проще,
Без всяких безумных идей:
Сваял - заработал - потратил...
А... мы о любви... на блядей.
Она же - скульптурой его.
Он робко в любви объяснился,
А толку-то только с того.
Пошел он, весь горем убитый,
И пьянствовал целую ночь.
Но сжалилась тут Афродита
И парню решила помочь.
Домой он под утро приходит,
Ну, в стельку, вообще никакой,
Замок кое-как открывает
Нетрезвой дрожащей рукой.
И сразу, конечно, к статУе.
А там... ну, едрит твою вошь,
Уродство - смотреть невозможно,
Того и гляди, блеванешь.
Коростою мрамор покрылся,
Обвисла и сморщилась грудь,
Лицо, как верблюжая морда,
Ну не на что, в общем, взглянуть.
Устроила чудо богиня
В спасенье от большего зла.
У парня в башке прояснело,
И жизнь стала снова мила.
Он понял, что жить надо проще,
Без всяких безумных идей:
Сваял - заработал - потратил...
А... мы о любви... на блядей.