flying_bear (flying_bear) wrote,
flying_bear
flying_bear

Categories:

Из старых стихов: "Львиные горы" и все такое


Правила

Мне сон приснился, что маньяк в отеле
Орудует, где я остановился,
И, будто бы, как раз прошедшей ночью
Зарезаны семейные две пары.
Мне рассказал об этом сам хозяин,
Так просто, как о чем-то любопытном,
Но, впрочем, посоветовал закрыться
Получше на ночь. Если ж будут дергать
Снаружи дверь или ломать пытаться,
Сидеть спокойно, ведь замки и двери
В его отеле крепостью известны.
Покойные наверняка впустили
Убийцу сами. Если ж помнить твердо,
Что открывать нельзя, что б ни кричали,
Что б ни творили - риска никакого,
И, в общем, это даже интересно -
Сплошной адреналин, и все такое.
Я заикнулся было об отъезде.
Ответил он, что это малодушно
И что, признаться, он разочарован
Во мне. Уж я вполне понять способен,
Что жизнь вообще такая: много правил,
Которых нарушение смертельно,
Но если выполнять беспрекословно,
Бояться нечего. И в чем проблема -
Запомнить: ночью дверь не открывают.
А впрочем, уезжать уже и поздно,
Поскольку вечер. Время есть на то лишь,
Чтоб номера достичь и там закрыться.
Сеньор, спешите! И спокойной ночи.

В осеннем парке

За осенью не следует зима.
Деревья дремлют, листья уронив,
Про холода спросонок пробубнив.
Возможно, снится вьюга им и тьма.

Они навряд ли знают про морозы,
Что разрывают ветви и стволы.
Вот так и в наших снах - ножи, стволы,
Погони и смертельные угрозы.

Мы люди мирные, но на пути,
Который, к счастью, въяве не найти
Ржавеет бронепоезд опаленный.

Ухоженные буки да дубы,
В потенции - дреколье да гробы,
Хороших снов вам до листвы зеленой.

Не вижу альтернативы

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?
(Ш. Бодлер)


Все было точно так, как сказано в стихах:
Зловонье, гной, густая слизь и злая сука,
На падаль падкая, как дикари на Кука,
И мухи вольные паслися в потрохах.

А если - в клочьях обгоревших провода,
Куски бессмысленные ржавого металла,
Обломки жалкие, что взрывом разметало -
Их даже мухи жрать не будут никогда?

Да, склонны к смерти, лошадям подобно, мы -
От поножовщины, политики, чумы
(Для лошадей, понятно, есть свои причины),

Сгниет со временем красотка в смрадной мгле,
Бодлер имел резон для скорби на челе -
Но, право слово, не прочнее и машины.

Классикам

Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
Смотреть с тоской на все на это
Он безнадежно осужден.
И вдохновенья рот зажатый,
И глупость в маске мудреца,
И век безумный, расшататый,
Все ранит нежного певца.
Но как заменят сердце снова
На угль, пылающий огнем,
Глядишь - не так уж все хреново,
Не так уж все ебись конем.
На божий мир не смотрит коброй,
На подвиг творческий горазд,
Хлобысь - из тяжести недоброй
Опять прекрасное создаст.

Центонообразное

Акулы, тигры и медведи
К нам проявляют интерес.
Чем больше дров, тем дальше в лес -
Так кардинал учил миледи.

Умрешь - начнешь опять сначала
Для чьей-то жизни непростой,
Желудок, некогда пустой,
Собой наполнив до отвала.

Чем горько мучилась душа,
Вообще не стоит ни шиша,
Едой добавившись в природу.

Пред кем весь мир лежал в пыли,
Торчит затычкою в щели,
Любезный долго тем народу.

Косноязычное

Есть неземная красота,
Она, в натуре, неземная,
Когда ее, о том не зная,
Поймать пытаешься спроста,
То - или свалишься с моста,
Или бактерия чумная
Тебе чего-то отгрызет,
Кому как, в общем, повезет,
Поскольку шушера мясная,
Погрязши в обществе убогом,
Не смеет пачкать жирным оком
Потусторонние места.
Смотреть на Каа выйдет боком
Неосторожным бандарлогам.

Посвящается Ломброзо

Есть головы, где тихо и просторно,
Продуманный, уютный интерьер,
И мыслям благороднейших манер
Придти в такое место не зазорно.

Не слишком часто; сдержанность важна,
Хороший вкус, изысканные формы.
Чрезмерность отклонения от нормы -
Всегда плебейством отдает она.

И есть другие. Мыслей там полно,
Они орут, дерутся, пьют вино,
Приводят девок, двери вышибают...

Мыслепритон, Гоморра и Содом.
Убыток для владельца этот дом.
Но гении другими не бывают.

Черно-белое

Ночь. Сколько есть оттенков черноты.
Она лишь фон. Мы все во власти света.
Когда сотрут случайные черты,
Сотрется многокрасочное лето.
Есть время составлять в букет цветы
И время возвращать Творцу билеты.
Есть вещи позабористей воды.
Пред нами расстилались, как миражи,
Бескрайние поля чернейшей сажи.
И снег, как милосердные бинты,
Укутал обожженную планету.
Прошляпила стоявшая на страже
Слоистая и твердая вода.
Он, прозорливый, отвечал на это:
Здесь нужно, чтоб душа была тверда.
Бог с нами дольше радуги Завета.

***

Не вейся, черный ворон, хули виться,
Ты над моей нескладной головой,
Ты думаешь, я твой, а я не твой,
Ты думаешь, ты птица - ты не птица.
Ты думаешь, что конь мой вороной,
А мне что конь, что тумбочка с глазами,
Ты думаешь, мы сами - мы не сами,
Мы волки, одержимые Луной.
И не сносить, поскольку налетели,
А есаул догадлив был мужик,
А колесо Фортуны - вжик да вжик,
А дух совсем плохой в здоровом теле,
А то не вечер, ой, да то не ве...
И только кони, кони по траве.

***

Круговорот потерянных вещей.
Опять на кон... зеро, зеро фореве...
Не видишь, что ли, как я страшен в гневе,
Да и притом бессмертен, как Кощей?

Ты тут кому протягиваешь кость?
Да у меня таких четыре пуда!
Полоний, крысы, слышь, не пей, Гертруда...
О жадный, выпил все... Ну, началось...

Тут просто залежь удивленных трупов,
Для Демиурга - винтиков-шурупов,
Считавших - не случится никогда.

Опять истлевшим Цезарем от стужи...
Ну, ладно - дом, а не чего похуже...
И, все же - Цезарь, все ж - не без следа...

***

Войдя в одну и ту же воду,
Как ни ругался Гераклит,
Постиг я тайную свободу,
Вот посейчас везде болит.

Я был собой телесно дробен,
Почти что скопище частей,
Поток же воет, дик и злобен,
Охоч до мяса и костей.

Вода стара, да камни новы,
И каждый - об мои бока.
Плодитесь, мирные коровы,
Жизнь ваша тоже коротка.

Политтехнологическое

Необъятная держава
Непонятно чем больна,
Что же ты, былая слава,
Приумолкла у окна?

Чтоб избегнуть лихорадки
И здоровье уберечь,
Нужно выпить кофе сладкий
И в постель скорее лечь.

Ведь здоровая натура
Все недуги победит,
Впрочем, может быть, микстура
Тоже тут не повредит.

Ложка мяты, ложка меда,
Безобидная трава,
Для спасения народа -
Лишь народные средствА!

Ладно, чё там, все свои,
Добавляем кровь свиньи,
Съевшей собственный приплод,
Жабу, чудище болот...

Нос арапа, бороденка
Ильича, помет макак...
Печень нехристя-жиденка -
Без нее нельзя никак...

Вон, в малиновом берете,
Призрак Гамлета-отца.
Тятя, тятя, наши сети
Притащили мертвеца.

Львиные горы

В джунглях нет, говорят, прошлогодней подстилки, как в наших
Худосочных лесах, потому что все в дело идет.
Смерть есть жизнь, жизнь есть смерть, а в конце только черная сажа,
Элемент номер шесть, порождение звезд, углерод.
Порождение звезд, углерод, упакован в алмазы
Под давленьем глубин, и подсунут, как рыбе блесна.
Он приятен на вид. Остальное - лишь пышные фразы.
Независимость. Родина. Племя. Свобода. Война.
Вот боец удалой с погремушкою и с автоматом.
Вот богиня судьбы, слабоумна, глуха и слепа.
Мухи к мухам, котлеты к котлетам, караты к каратам.
За бабло. За металл. За алмазы. За маму. За па.

Про то, почему лучший из миров называют лучшим

Не ведает балованный Фортуной,
Сколь много раз он чудом уцелел.
Мог заболеть тем-сем - не заболел,
На нож не напоролся ночью лунной,

Чуть разминулся с бешеной лисой,
В лесу гуляя, и не унывает,
И никогда он дома не бывает,
Когда приходит Кое-Кто с Косой.

Но для чего Фортуной он храним
От клеветы, чумы, ножа и пули?
А просто та по жизни капризуля,
И нрав ее вообще необъясним.

Малкольму Макдауэллу и Людвигу ван Бетховену посвящается

Опять небезысвестная Девятая Людвига нашего вана,
От которой пресловутого Алекса колбасило нипадецки.
Что еще нужно для счастья, кроме оранжевого дивана
И набора джезв для приготовления кофе по-турецки?
Это все имеется. И совершенно незачем прыгать в окошко,
Тем более, курс лечения не пройден - чай, не бандиты,
И от букв на экране монитора тошнит, но совсем немножко.
Интересно было бы спросить у пеннорожденной Афродиты,
Чего ее так тянуло к Аресу, при живом-то муже,
И не потому ли многие дрочат на танковые колонны.
А, впрочем, бывало и хуже, намного бывало хуже.
А мы все глядим, и глядим, и глядим в Наполеоны.
Дело к финалу. «О друзья, довольно этих звуков!» -
Так это переводится на язык родных осин.
Вы не видели мой золотой ключик, таварыщ Жуков,
Которым заводится этот чертов апельсин?

***

Забудь слова "Я так хочу",
А то покатится сбываться,
Без працы бенды кололацы,
Любое дело по плечу.

Пускай кого-то огорчу -
Без пузыря не разобраться,
Как много в мире, друг Горацио,
Что и не снилось палачу.

Расслабьтесь, все путем, шучу,
В конце концов, все люди - братцы,
И могут, если постараться,
Из пива произвесть мочу.

Хоть и не золото из ртути,
А все - алхимия, по сути.

***

Нетленное нетленнее стократ,
Когда ему сам автор задал меру.
Когда бы в чаше был портвейн, к примеру,
То кто бы знал, что был такой Сократ?

Да кто бы знал, кто есть гуигнгнм, кто йеху,
Когда бы Свифт, почтеннейший декан,
Не показал, что значит великан,
От лилипутской жизни с глузду съехав?

А мы играем в фантики-слова,
Нам Божия роса что трын-трава,
И типа как бы все у нас всегда.

В культуру каждый вклад внести мастак,
Задравши лапу на манер собак.
А высохнет - не будет и следа.

Краткое изложение мировой культур-мультур

Коль мысли черные придут нагие,
Про кризис, скажем, про свободу в неглиже,
Коньяк откупори иль перечти ЖЖ,
Приятно знать, что ад - всегда другие.

Коль языки рвут людям серафимы,
Как тузик грелку и как грешников в аду,
За нас все скажут попугаи какаду,
Их, говорят, стада неисчислимы.

Да я вообще молчу, скрываюсь и таю,
Опрятен, вежлив, не ложуся на краю,
Не бью зверей, сурок всегда со мною,

Не обнажаю ни в таверне, ни в корчме,
Неприхотлив к пирам, ко времени, к чуме,
Люблю грозу, особенно весною.

***

Про жизнь и смерть не интересно,
Про это было все давно.
Приятель выпрыгнул в окно,
Поскольку в мире стало тесно.

Другой терпел, но бесполезно,
Смотрел, как нудное кино,
На всё вокруг, и пил вино,
Во ржи над пропастью, над бездной.

А я, беспечен и ленив,
Всё из соломы, как Ниф-Ниф,
В надежде славы и добра.

И на советы я плюю
Про не ложиться на краю
И про пора, мой друг, пора.

Про слезы вселенной в лопатках

Виршеплетство все та же магия для бедных
Возгонка удушливых испарений либидных
Ставить заплатки на расползающуюся ткань
Пишем Атлантида на ум пошла Тьмутаракань

В житейских обломках величие Рагнарека
Забава для рыцарей без страха и упрека
Запихивание пирамидок в круглую дыру
Пока стулья за спиной превращаются в кенгуру

Научно-популярное

И когда это солнце разжиревшим боровом...
(В.В.Маяковский)


Разбухнет Солнце, вспыхнет гелий,
Хоть обкурись ты трын-травой.
Конец печалей и веселий,
Да и Земли как таковой.

Устав от страхов и сомнений,
От "как не вышло бы чего",
От постоянных изменений,
Благословляем статус кво,

Конец природного процесса,
Когда, пожратые жерлом,
Мы превратимся все в железо,
И нас сдадут в металлолом.

После Fin de Siecle

Очарованье скромное нулей,
Начало века, все на распродажу,
Всю рухлядь старую, всю эту лажу,
Жизнь станет лучше, станет веселей.

Столетия, как список кораблей.
Куда ж нам плыть? Я не из экипажа.
Наверно, что-то новое покажут -
Надежд несокрушимый мавзолей,

Иль Кафку, но без замка и процесса.
Да, натуральный ряд - залог прогресса,
Оптимистичен, словно Крошка Ру.

Не просто технологии, а нано.
Русалки на ветвях едят бананы
И под ноги бросают кожуру.

Квинтэссенция

Не читайте стихи. Да и прозу не надо, вообще.
Ну, угрюмство простим. Ну, свободы дитя торжество.
Ну, с кровавым подбоем. Ну, вышел он в белом плаще.
Волки зайчика сгрызли. И автора тоже - того.

Ну, зачем же смотреть, как безумный, на черную шаль?
Ну, зарезал, бывает. Еще не придуман иприт.
"Не жалейте патроны". Патроны мне, в общем, не жаль.
Пожалейте меня - мне еще предстоит. Предстоит.

Пейзаж после битвы

Вот это - город после нашей эры,
Фанера, жесть и битое стекло.
Уже давно случилось, что могло,
Металлолом собрали пионеры
И выросли. Потом их всех сожгло,
Но кто-то выжил все же (полумеры!).
Добро, как может, победило зло,
Всем всыпали по первое число,
Но после, наущением Венеры,
Народонаселенье подросло.
Ну, в общем, зря боялись маловеры
И нытики. Ну, в общем, пронесло.
Конечно, состоянье атмосферы
Здесь не ахти, и с мясом тяжело,
Но днем светло, а ночью крысы серы,
И жизнь идет, и на душе тепло.

***

Я не увижу знаменитой Федры,
Но если и увижу - хули толку,
Корм не в коня, и Федра в кайф не будет,
Поскольку варвар с головы до пят.

Я опоздал родиться на столетья,
А впрочем, был ли этот мир когда-то,
Где Федра, и Расин, и покрывала,
И где душа, как розовый хрусталь,

Как мастеров Венеции работа,
Сплошной изыск, и тяжесть, и огранка,
И блики света, и разбиться может
(Теперь мы перешли на плексиглас)?

Я опоздал на торжество Расина.

Я опоздал вообще везде и всюду.
Я кока-колу пил на Санторине,
Пытаясь не забыть про Атлантиду,
Про гнев богов, тугие паруса,

Бессоницу, Гомера... Кока-кола.
Да хоть бы и вино морского цвета,
Да хоть нектар, налитый Ганимедом.
Не дальше мочевого пузыря.

Бессильный видеть белое на синем,
Бессильный видеть и сказать, что видишь,
Бессильный в дверь, хоть чучелом, хоть тушкой,
The rest is silence, а потом домой.

Когда бы грек увидел наши игры...

Резюме

Я врач глазной, зовусь Никто,
Снимаю бельма исполинам
(Г.Гейне)


Я позабыл, зачем живу.
Ищу работу землемера.
Читал Платона и Гомера.
Умен во сне и наяву.

Все перемеряю вообще.
Пересчитаю все до кварка.
Поэт покруче, чем Петрарка.
Бессмертен дольше, чем Кощей.

Могу согнуть земную ось
И разогнуть, как Ури, взглядом.
Могу накапать в ухо ядом -
Я слышал, так здесь повелось.

Могу жить в чреве у кита.
Могу держать небесный купол.
Могу шутить, но только глупо -
Тут ахиллесова пята.

Могу спать голым на снегу.
Во тьме сияю как Жар-Птица.
Но в Замок не могу пробиться,
И жить без Замка не могу.

Справедливость

Жила-была гражданская война
И песня про большую крокодилу.
Кого поела, прочих развратила,
Потом устала. Дальше - тишина.

Куда девать спрессованное зло?
За оком - око, и дитя без глазу.
Оно не виноватое ни разу,
С эпохой только вот не повезло.

Порок наказан, и засчитан слив.
Они ведь вон чего, а мы чем хуже?
Кишки, как правда, вылезут наружу.
Бог милосерден, дьявол справедлив.

Клинком в живого человека? Зря.
В гемоглобине нам к лицу железо.
А, впрочем, ножик - двигатель прогресса,
Последствий неприятных несмотря.

Поднявший меч, почтивший дух металла,
Испивший из сомнительной реки,
Привыкнет только, что внутри кишки,
А их уже на что-то намотало.

***

В лесу живут одни лишь муравьи,
Еще комар заместо райской птицы,
А позвоночным, видно, не годится,
И даже голым гадам - се ля ви.

В реке не сыщешь рыбы, хоть убей,
Да и не видно ни черта от мути.
У Клавдия в Послании к Гертруде
Так прямо и написано: Не пей.

А было дело - райский сад вокруг,
Бурлит круговорот белка в натуре,
Все хороши, с узорами на шкуре,
И хищник поедаемому друг.

Еще элегия

Никто своих не знает сроков,
Пока куется медный таз.
Земля забыла диплодоков,
Забудет, видимо, и нас.

Пока деревья остаются,
Пока листочки зелены,
Жить хорошо без революций
И уж, конечно, без войны.

Вон, бабочки порхают нежно,
Вон, птичка на ветвях поет,
И солнце кровь свою небрежно,
Как Курбский за Ивана, льет.

Наискосок от гиганта мысли (романс Кислярского)

На солнце пятна, в облаках пробелы,
А в организме кашель и склероз.
И этот гусь: "Я дам вам парабеллум",
Или плати полштуки. Вот вопрос!

Что духом благороднее - смириться
И дальше жить прилежнее пчелы
Иль парабеллум взять и застрелиться?
Достали, суки, нахуй, бля, козлы.
Tags: стихи сборник
Subscribe

  • (no subject)

    Все перепуталось, и некому сказать, Что, постепенно холодея, Все перепуталось, и сладко повторять: Не искушай в подлодке в душе гея.

  • Приснилось под утро (умных снов не заслужил, увы)

    Нет, напрасно мы решили Прокатить кота в машине. Кот кататься не привык, Вырвал грешный мой язык.

  • И еще всякие глупости

    Говорил Золя Бальзак: Не желаю пить прозак. Отвечал ему Золя: Лучше выпей йаду, тля.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments