полет

Опубликованы три книги стихов

Стихотворения. Том первый

Стихотворения. Том второй

Новые стихи. 2013-2016

Огромное спасибо всем, кто сделал это возможным. Марку. Алле. Славе.

Примерно пятую часть каждой книги можно читать безвозмездно, то есть - даром (в том числе, предисловие В. В. Николаенко в первом томе), а полные книги, увы, можно только заказать за умеренную плату (по ссылкам). Такие там порядки.
норма

***

Уже у блондина для брюнета
никакого сочувствия нету
(Б. Слуцкий)


Охаянный на лекции брюнет
Играет плохо. Вдохновенья нет.

Он темен изнутри и до волос,
Не говоря про крючковатый нос.

Но если доживет он до седин
(Что вряд ли), станет белым, как блондин.

Поможет это, скажете, ему?
Не раньше, чем научится Муму

Дышать водой, как серебристый хек.
"Я сам решаю, кто здесь печенег", -

Сказал рейхсмаршал, если нам не врут.
Но все равно, всех черти заберут:

Блондин, брюнет, цветаст, как какаду -
Всех привечают радостно в аду.

Пока мы здесь, давай на посошок.
Сам знаешь, дальше - Бука и мешок,

Куда засунут меру всех вещей.
А если кто бессмертен, как Кощей,

То злобен, как энцефалитный клещ.
Нет, все же смертность - неплохая вещь.

Задавится за лишнее куку
Кукушка, что присела на суку

Напомнить, что нас всех тут ждет облом,
От Пушкина до девушки с веслом.

Так будь ты хоть с веслом, хоть без весла -
Старайся, чтоб печаль была светла.

Окраска, да и форма, головы
Нас не спасет от гибели, увы.

Да будь неандертальцем хоть на треть,
А жребий наш - любить иль умереть.

Хотя точней, наверно, все же "и".
Но лучше отличаться от свиньи,

Своих инстинктов темных несмотря.
Сочувствие дается нам не зря.
норма

***

Прикинуться ветошью притвориться шлангом
Как еще говорят сделать вид что это не ты
Отдыхал как-то в населенном пункте Паланга
Для советского человека это немеряные понты

Не в сезон песок промерз Балтийское море
Маленькие кусочки янтаря сосны и никого
С кем поговорить о Рабиндранате Тагоре
Да и ты не слыхал вообще никогда про него

Не говоря об этике эстетике и прочем Канте
Который жил неподалеку но ты и это не знал
Рассекая по жизни чисто на природном таланте
Изображать существо более разумное чем минерал

Чем янтарь что давили вряд ли сильнее но дольше
В нем застыли свои тараканы у тебя же свои
Край Земли водопад заграница под именем Польши
Видишь хобот слона изогнулся навроде змеи

Есть ли жизнь не вблизи Уралмаша и прочего ВИЗа
Где без драки пивбар и где пить не велят из горла
Край Земли океан и прекрасная плачет маркиза
Что кругом рай земной а кобыла ее умерла

Пробивается ритм вместо рэпа к классической дрожи
Ну и что что дурак был дурак а потом умный стал
На возьми пирожок прямо с полки ты парень хороший
Ну а даже дурак так советский как чистый кристалл

Продолжается мир за Балтийским и Черным морями
И не кончился он где вокзалы мосты телеграф
Намекает на то зоопарк со своими зверями
Где на ВИЗе жираф но откуда то взялся жираф

Мир большой и не весь разрешен ну и ладно забыли
А чего ты хотел беспартийный к тому же еврей
Но не будем реветь как маркиза о дохлой кобыле
Жизнь прекрасна везде и не всех нас лишили морей
норма

Вариации на темы Агнии Барто и других авторов

задушили императора
табакеркою в висок
рожь растет вблизи экватора
я твой тонкий колосок

все исчислено измерено
все на стенке как кино
а у сивого у мерина
врать везде заведено

глаз картошкин смотрит бдительно
килька просится в томат
бог мардук неосмотрительно
пасть порвал у тиамат

зайку выбросили голого
жучку в санки посадив
не спеша буравит голову
упоительный мотив

тузик грелки рвет воинственно
мишке лапу оторвал
а на острове таинственном
все накрыл девятый вал

и лежат простыми тушками
тут святой а там палач
все обмануты кукушками
тише танечка не плачь
норма

***

Все чудесатей год от года
Река времен в сортир текла
Недвижный кто-то черный кто-то
Простер совиные крыла

И глухо заперты ворота
А за воротами чума
Умеет матушка природа
Шепнуть что зря сошли с ума

Угас светильник спекся разум
Воняет скунс поет павлин
Совсем небритым дикобразом
Эпоха стала колко блин

Не спится няня где же кружка
Да не ори давай без рук
Шепни мне ласково на ушко
На что похоже все вокруг

Пропой мне песню как девица
Живет с чудовищем пучин
И почему не удавиться
Придумай парочку причин

И полюбить как дикобраза
И скунсовый одеколон
И сквозь журчанье унитаза
Глагол времен металла звон

Услышать как и стать пророком
И вырвать грешный свой язык
Не проболтаться ненароком
Когда придет Земле кирдык

А применять язык эзопий
Трудясь со всеми сообща
И пламенем пылать на жопе
Эпохи на манер прыща

Чтоб Ксанф пошел и выпил море
И чтоб народная тропа
Через калиточку в заборе
А на заборе черепа

Пусть извергаются вулканы
И ждем приход Большой Волны
И пусть граненые стаканы
Жемчужной влагою полны

Пусть самых честных правил дядя
Жить призывает не по лжи
А кто нечестный тот не глядя
Умеет в цель метать ножи

Мочилово кишки снаружи
Какое классное кино
Спасите черти наши души
Они вам проданы давно
норма

Герой

Он взлетает в бездонное небо
(Ю. Кузнецов)


Родился наш герой в стране героев.
Учился убивать и говорить -
Сначала первое, потом второе, -
Но никогда не пробовал курить.

Его убить пытались, кстати, тоже.
Пытались всех. Такая там страна.
Он выжил. И печать лежит на роже
Покруче, чем любые ордена.

Он вырос. Он прошел сплошные войны.
Как робот, но из мяса и костей.
И мог он после этого спокойно
Есть, пить и даже заводить детей.

Летели годы. Матерел с эпохой.
Заматерел, как три богатыря.
С волшебным заклинанием "всё похуй"
Неровный лёт являл нетопыря.

Полет нормальный. Ангелы в испуге
О нем читали в ленте новостей.
Предатели в девятом страшном круге
Пугали его именем чертей.

Он было умер. А потом сначала,
И на врагов опять водил полки,
И с криками толпа его качала,
Привычно подставляя кулаки.

Его лицо в монеты и медали
Впечатано. Его воспел поэт.
Из-за него бессмертье нам не дали:
На нас управы, кроме смерти, нет.
норма

***

Все любят хорошо когда, а плохо
Никто не любит - вот такой сюрприз.
Процесс идет, кончается эпоха,
Когда могли сказать: нельзя, Борис,

Нельзя детишек резать - чай, не груши.
Вообще, поаккуратнее с клинком:
Кишки внутри уместней, чем снаружи.
Еще нельзя по харе сапогом.

Но сила есть - ума давно не надо.
Среди олив и мраморных колонн
Кого-то на куски порвут менады,
С кого-то шкуру спустит Аполлон.

И после древних греков счастья нету,
Не слишком много радостных минут.
То Рим сожгут, чтоб песню спеть про это,
То на кресте кого-нибудь распнут.

Тут карнавал, не напасешься масок.
Держи себя (в пакетике) в руках.
Герои тут волшебных детских сказок
Танцуют в раскаленных башмаках.

Отдельный номер, как станцует Шива.
Конец всему, да и жалеть о чем.
О тех, кто поступает некрасиво,
При этом морду сделав кирпичом,

Жалеть не надо. И нельзя молиться
Юродивым за Ирода царя.
Мелькают морды... лица... морды... лица
В совсем последний день календаря.
норма

(no subject)

где неизбежные стволы
деревья нет скорей волыны
и где ненаши сукинсыны
сидят на кончике иглы

где бездны кущи купола
любовь моя в том мире тесном
где все другое неуместно
и где за всеми смерть пришла

где вечно сумрак и туман
где печи греют но не светят
где достижения в балете
и стенька грозный атаман

где вечный бой и вечный зов
и разведение бодяги
и с бритвою в руке бродяги
как жигули без тормозов

где арка адского моста
заместо радуги завета
где никому не надо света
и где паучья глухота
норма

***

И наши души сохрани
В неведенье о том,
Куда, покинув плоть, они
Отправятся потом
(Р. Киплинг)

Когда идешь по этому городу, сразу понимаешь, как все тут зыбко.
Вроде небо, облака, водяной пар, азот, кислород, но это ошибка.
Понимаете, это декорация, холст, на котором нарисованы тучи,
А за ним - дыра, и в нее смотрят Годзилла и кто-то еще покруче.
Понимаете, здесь чудовища живут в наших душах, а там снаружи.
Помните свои сны? Теперь умножьте на сто, там все настолько хуже.
А ведь сказано входить вратами тесными, свернешь не туда - и опа.
Челюсти истории мелют медленно, а потом - пищевод, кишечник и жопа.
Так потенциальный светильник разума превращается в корм для Годзиллы.
А ведь сказано: Тот, Кто в вас, превыше Начальства, и Власти, и Силы.
Но некоторые не верят. Не могут представить: как это - выше Власти.
Ну и какой тогда еще может быть укорот, кроме годзиллиной пасти?
В общем, цените свою слепоту, славьте того, кто поставил Завесу
И не думайте: мне-то чего, везде пролезал и там, конечно, пролезу.
Так это не работает. Видали там, знаете, и похитрее вас хитрецов.
А здесь отряд не заметит - никогда не замечает - потерю бойцов.
Спасибо дочитавшим до этого места. Сейчас у басни будет мораль
(Читатель ждет уж, конечно, рифмы "электротеплоцентраль"):
Не собирайте сокровищ на земле, где моль и ржа, кровопийцы и воры,
Ипотека, кредит, тараканы в башках и пустые, как дым, разговоры,
А лучше станьте тенью для зла, и может быть вас не заметит Годзилла,
А землю не спросят - как она вас носит: был хорошим, вот и носила.
норма

Улитка на склоне

Они миновали полосу белого опасного моха, потом полосу красного опасного моха, снова началось мокрое болото с неподвижной густой водой, по которой пластались исполинские бледные цветы с неприятным мясным запахом, а из каждого цветка выглядывало серое крапчатое животное и провожало их глазами на стебельках (Стругацкие)

Чтобы войти на Территорию, нужно показать охраннику пропуск, для этого его нужно иметь.
Три пропуска: для огня, для воды и для медных труб, впрочем, вряд ли там настоящая медь.
Прочитают мысли, проверят температуру, ну и соответствие утвержденным стандартам для ДНК.
После этого все несложно: полоса белого опасного песка, потом красного опасного песка,
Потом мимо здания дирекции, перед ним - конная статуя Демиурга в натуральную величину.
Под ней останки тех, кто неправильно понимал лето, осень, зиму и, в особенности, весну.
Так говорят, во всяком случае. Как бы то ни было, это место всегда очень сильно фонит.
Там нельзя останавливаться. Дальше - замок Кощея и пещера, где установлен Большой Магнит.
Тоже лучше не задерживаться. Не потому что вредно, а потому что задержат, засунут в мешок
И отнесут в специальное место, где лучшее, что с тобой может случиться - это болевой шок,
Потому что совершенно необходимо охранять секреты гравитационных и электромагнитных полей.
В общем, проходим, не задерживаемся. Дальше - столовая, библиотека, танцплощадка и Мавзолей.
В нем главная святыня - основоположник, расфасованный в множество банок, в собственном соку.
Потом поле, где вызревает специальная постапокалиптическая пшеница, колосок к колоску.
Никто не знает, зачем она нужна после того, как мир погрузится в предначертанную вечную тьму,
Но, если у тебя есть все три пропуска, ты наверняка понимаешь, чего тебе знать ни к чему.
И вот, наконец, трехэтажное здание, куда заходят по винтовой лестнице через четвертый этаж.
Если ты до него добрался, значит, ни у кого не возникло никаких сомнений, наш ты или не наш.
Проходи, занимай рабочее место, возьми специальную голову для думанья из письменного стола,
И, в соответствии с трудовым законодательством, продвигай вперед предписанные тебе дела.